Смертельно прекрасна (СИ)
Я превратилась в машину. Я заставила себя поверить в то, что Мэтт оклемается, если я найду Меган фон Страттен и сделаю с ней то, что она сделала с нами.
Я стала взрослее, я больше не вижу проблемы в том, что я привязалась к Нортонам, я не могла иначе, ведь я человек, мне нужна была поддержка, но я вижу проблему в том, что я не смогла их защитить. Став моими друзьями, Мэттью и Хэрри негласно согласились на опасную сделку, словно поставили росписи в договоре Дьявола рядом со мной. А, значит, я головой отвечаю за их безопасность. В больнице должна лежать я , а не Мэтт.
Сегодня вечером я собираюсь проверить один бар в Дилосе.
Говорят, в «Дельте» собираются ведьмы всех округов, мол, это единственное место, где можно легально выпить человеческой крови и насладиться терзаниями заключенных в клетках фанатиков, ищущих приключений на одно место. Раньше я даже не представляла, как много невероятного творится вокруг, как много тайн кроет в себе история. Мне всегда казалось, что если бы сверхъестественное, действительно, существовало, мир непременно узнал бы об этом. Разве так легко скрывать свои способности? Скрывать сотни оборотней, ведьм, перевертышей, демонов, призраков? Люди не настолько глупы. У них есть глаза и уши. Но, оказывается, мало увидеть. Нужно поверить. А если бы была моя воля, даже зная о том, что творится вокруг, я бы сбежала и притворилась, будто ничего не было. Наверно, потому и те, кто знают, держат язык за зубами – боятся, что их слова окажутся правдой. И, конечно, еще боятся того, что их навсегда заставят замолчать представители это опасной и «выдуманной» касты, под названием – нечисть.
Занятия в школе решено отменить на некоторое время. Западное крыло полностью сгорело, а главное здание внутри и снаружи покрыто угольной сажей. На восстановление уйдет несколько месяцев. Правда, администрация школы не растерялась, и вместо уроков поставила ежедневные субботники. Пахать до вечера нас не заставляют. Но почти четыре часа в сутки мы помогаем разгребать мусор, чистим стены и работаем на благо Астерии. Я не против , если честно. Остаюсь в школе до последнего, пытаясь внушить себе, что, таким образом, я искупаю грехи. Глупости, конечно, учитывая, что сразу после работы я несусь домой и отправляюсь на поиски Меган, которые почти каждый раз заканчиваются бойней.
Сегодня я возвращаюсь после субботника позже обычного. Руки взвывают от боли, и я чувствую, как мышцы горят и пульсируют, но не обращаю внимания. Темные тучи висят над головой, когда я распахиваю входную дверь. Я уже привыкла к такой погоде, она даже не думает меняться, потому что я не думаю хотя бы улыбнуться.
Дома никого нет. Мэри-Линетт, наверно, опять скрывается где-то за городом, так как жутко устает от посторонних звуков, бушующих в ее голове, а вот отсутствие Норин меня порядком удивляет. Она не выходила из дома с тех пор, как вернула меня с того света.
Мне иногда хочется и в этом себя обвинить, мол, тетушке было очень плохо первые дни. Она даже с постели не поднималась. Отдала последние силы, чтобы выгнать Дьявола из головы, а затем еще и меня каким-то образом спасла. Но потом я понимаю, что, начав и в этом корить себя, я просто разорвусь на части, и живого места от меня не останется.
Я отправляю сообщение Джейсону, чтобы он поторапливался. Он всегда ждет меня возле дома, когда я возвращаюсь с общественных работ. Но на этот раз ответа нет.
Странно. Обычно мы вместе идем искать фон Страттен, и он никогда не опаздывает.
Я переодеваюсь в удобную одежду, стягиваю волосы в хвост. К счастью, мне не надо наряжаться как тупой идиотке, чтобы пройти в бар. Это довольно часто случается во всех пошловатых подростковых сериальчиках, где опасность приправлена щепоткой гламура , и ты больше думаешь о наряде на День Основателей города, чем о собственной жизни. Но я, пожалуй, слишком разочарована в приключениях подобного рода. Ничего весело в них уж точно нет, и мне действительно глубоко наплевать на одежду. Только бы достичь цели.
Ну, и в живых при этом остаться.
Я решаю подождать Джейсона на улице и медленно спускаюсь по лестнице. Ноги не думают подчиняться, тащатся по ступеням, будто налитые свинцом. Я даю себе обещание, что сделаю передышку. Мне это необходимо, я должна отдохнуть, чтобы постоять за себя. Однако потом я думаю, что на отдых нет времени, и обещание катится к черту. Неважно, в который раз я терплю неудачу и возвращаюсь ни с чем. Неважно, как сильно я устаю и как трудно заставлять конечности двигаться. Пожалуй, выхода у меня нет.
Я закрываю дверь, но ненароком роняю связку ключей, которая с грохотом валится к моим ногам, блеснув в тусклом свете. Я присаживаюсь на корточки и застываю. Ноги так жутко болят, что подняться мне кажется практически невозможным, и я так и сижу возле двери, прикрыв от усталости глаза и оперевшись лбом о деревянную поверхность.
Меня не пугают трудности. Меня пугает то, что я не смогу с ними справиться.
Я очень устала. Сил почти нет. Но нужно встать и идти дальше. Нужно забыть про боль, потому что может быть еще больнее, если я сдамся. Но где набраться терпения? Где научиться стойкости?
Я стискиваю зубы и неожиданно думаю о Мэри-Линетт, которая заботится о сестре в ущерб себе и своим желаниям. Я думаю о Норин, которая каждый день борется с демоном в своей голове, мечтающим заполучить ее душу. Я думаю о Джейсоне, научившемся жить в одиночестве, научившемся постоять за себя и за тех, кто ему дорог. Я думаю о Хэйдане, которому не нужны способности или умения, чтобы бросаться с головой в опасности. И я думаю о Мэтте, который остался наедине со столетним чудовищем, но не повел бровью и забыл о собственных страхах и предрассудках. Мысли об этих людях придают мне сил, но в то же время я чувствую себя на их фоне удивительно слабой и беззащитной. Они такие, не потому что их научили, не потому что им подали пример. Они просто не могут иначе.
Внезапно на мои плечи ложатся теплые ладони. Кожа немного шершавая, но лишь в некоторых местах. Я застываю от пронизывающего недоумения , раскрываю глаза, смотрю на дверь перед собой и вдруг чувствую колючую волну, прокатившуюся по спине. Тень ко мне все ближе придвигается, и я уже чувствую тепло не только от рук, но и от дыхания, от тела. Откатываюсь назад, прикасаюсь спиной к твердой груди и вновь глаза закрываю.
- Привет. – Шепчет мне на ухо Мэтт, а я не могу ничего сказать.
Поворачиваюсь в пол-оборота, примыкаю к его груди и зажмуриваю веки, уверенная в том, что все это мне чудится, и он нереален. Мне нечем дышать. Я невольно цепляюсь за его плечи руками, прокатываюсь пальцами по шее, локтям , волосам и слышу, как Мэттью тяжело выдыхает, чувствую, как он прикасается губами к моему лбу.
Солнечные лучи прорываются сквозь тучи и падают на мои щеки. Я чувствую тепло, открываю глаза и встречаюсь взглядом с сапфировым взором. Мэтт ничего не говорит. Он проходится кончиками пальцев по моим волосам, а я пропускаю удар по груди и невольно заключаю его лицо в холодные ладони. Внимательно, досконально, почти безумно изучаю синеватые круги под его глазами, затянувшиеся порезы вдоль шеи и лица. Если бы у меня нашлись слова, чтобы выразить то, что я ощущаю, если бы я только могла никогда больше глаза не закрывать и не моргать, чтобы видеть всегда его перед собой. Но непроизвольно я моргаю и пугаюсь. Вдруг он исчез? Но он никуда не исчезает.
Солнце лениво играет между нашими лицами, а Мэтт не отводит от меня глаз, будто пытается изучить все до мельчайших песчинок. Мы присаживаемся на крыльце и спинами упираемся о внешнюю стену. Наши головы повернуты друг на друга, а ноги вытянуты. На его лице как всегда хмурое выражение, словно даже сейчас он сражается со всем миром. А я сжимаю в кулаки пальцы, вспомнив о том, что теперь мои руки по локоть испачканы, и я уже совсем другой человек, в отличие от него.
- Скажи что-нибудь, – просит Мэтт, а я поджимаю губы.
- Я не знаю, что сказать.
- Скажи, что рада меня видеть.