Смертельно прекрасна (СИ)

Что со мной происходит? Почему от пальцев отскакивают сверкающие искры! Я так и пялюсь на раскаленные добела руки и расширяю глаза, понятия не имея , что творится. Я должна это контролировать. Я могу это контролировать!
Пламя перекатывается с кресла на пол, а затем охватывает прилипшие к месту ноги одной из тех ведьм, которым я запретила двигаться. Она взвывает от боли, а я с ужасом на нее смотрю и отскакиваю назад. Нет. Это надо остановить. Надо что-то сделать.
- Ари! – Джейсон оказывается рядом и тянет меня к выходу. – Уходим.
- Я не могу, я…
Я в панике гляжу по сторонам и вновь встречаюсь взглядом с Доротеей. Серая и с обугленной кожей, она горбится и уменьшается, не убирая с лица ядовитую ухмылку. Она похожа на чудовище из ночных кошмаров, у которых пластами спадают куски тела.
- Темная, - шепчут ее губы, а затем женщина с хрустом валится на пол и рассыпается на сотни мелких песчинок, превратившись в груду пепла.
Это отрезвляет меня. Словно дает пощечину. Я послушно срываюсь с места и несусь за Джейсоном к выходу, не обращая внимания на стоны ведьм, оставшихся заточенными в огненной клетке , не обращая внимания на дикое сердцебиение.
Оборачиваюсь только возле машины. Я смотрю на пламя, рвущееся со второго этажа дешевого мотеля, и застываю от парализующего ужаса. Что я натворила. Что я сделала.
- Ари, – Джейсон подходит ко мне, кладет ладони на плечи, а я все смотрю на огонь, все слышу крики женщин в своей голове, – Ари, нам нужно уезжать. Слышишь? Надо…
Он говорит что-то, но я порывисто скидываю его руки и стремительно отхожу назад, наверно, пытаясь убежать от самой себя. Осматриваюсь, хватаю губами горячий воздух и прикрываю ладонями лицо. Грудь пылает от вины и боли. Я хотела отомстить, но это одно из тех мимолетных, опасных желаний, что сбываются и рушат жизни. Я не должна была, я весь совсем другой человек. Я не похожа на Меган.
- Нет, – срывается с моих губ, и плечи предательски поникают. Я мотыляю головой, а легче не становится. Норин не избавляется от одержимости, мама не оживает, а Хэйдан не звонит и не говорит, что Мэтт вышел из больницы. Ничто не изменилось , кроме меня.
Неожиданно Джейсон укутывает меня в свое пальто. Я так привыкла находиться под его защитой, что тут же послушно просовываю в дырки руки и складываю их на груди.
- Все в порядке, девочка, – тянет Джейсон, поглаживая меня по спине, – все хорошо.
Но все плохо, и он прекрасно это понимает. Возможно, впервые я согласна поверить в ложь, потому что истина невероятно горькая на вкус.
ГЛАВА 26. СПАСИТЕ НАШИ ДУШИ.
Посреди ночи мне позвонил Хэрри и сказал, что у Мэтта остановилось сердце. Тогда и у меня сердце остановилось. Потом он добавил, что врачи вовремя прибежали в палату и приняли необходимые меры , и я закрыла глаза, не проронив ни слезы.
Сегодня пятый день с тех пор, как Мэтт Нортон попал в больницу. На улице ночь, на часах половина третьего. Я поднимаюсь в свою комнату, сбрасываю с плеч сумку и бреду в ванную комнату. От сильного напора горячей воды поднимается пар. Некоторое время я наблюдаю за узорами, что он рисует на зеркале, прибывая в неком трансе, забытье, а затем я отмираю. Как всегда. Прихожу в себя, встряхнув волосами, и подставляю испачканные в крови руки под струи воды.
- Ты не найдешь ее, – неожиданно отрезает знакомый голос, и, подняв подбородок, я замечаю тетю Норин. Она стоит со сплетенными на груди руками, облокачивается боком о дверной косяк, наблюдает за тем, как я смываю алые разводы с пальцев, и хмурит брови.
Почти уверена, что она меня осуждает.
- Уже поздно, – смываю кривые кровавые полосы с шеи, – тебе давно пора спать.
- Ты найдешь Меган только в том случае, если сама Меган этого захочет.
- Я почти у цели.
- Нет. И ты прекрасно об этом знаешь.
- Что тебе нужно? – Я устало гляжу на тетушку и повожу плечами. – Говори.
- Хватит, – хриплым голосом шепчет она и делает шаг ко мне навстречу, – прекрати. Ты лишь делаешь хуже, Ариадна. Ты причиняешь вред невинным …
- …кому? Людям?
- Ты не похожа на фон Страттен. Ты другая.
- И какая? Неспособная дать отпор? Бесхребетная? – Резко закрываю кран и, стиснув зубы, оборачиваюсь. – Я жутко устала, мне нужно отдохнуть.
- Ты добрая, Ари, – не отступает тетя Норин, даже когда я вырываюсь из ванны и без особого энтузиазма берусь выбрасывать вещи из портфеля, – ты хороший человек.
- Спасибо.
- Зачем ты это делаешь?
- Что делаю?
- Поговори со мной! – Тетя в два шага оказывается рядом и порывисто поворачивает меня к себе лицом. Я отворачиваюсь, а она хватается за мои плечи бледными руками. Мне кажется, что она до сих пор еще не пришла в форму после того вечера. Она прозрачная, на ней висит одежда, и все ее движения вялые и заторможенные. Однако сейчас Норин стоит передо мной полная решимости; возможно, ей все еще плохо, но взгляд у нее острее ножа. Я со скрипом стискиваю зубы, а она покачивает головой. – Скажи, хоть что-то.
- Мне нечего сказать, – шепчу я.
- Ты лжешь. Ты совсем на себя не похожа! Где ты была, Ари?
- Я искала Меган фон Страттен.
- Что ты натворила?
- Только то, что было нужно.
- Ты не убийца, – мотыляя головой, шепчет тетя, – ты не должна причинять вред и…
- Не должна? – Вспыхиваю я, припечатав Норин к полу пронизывающим взглядом. Я рывком сбрасываю с плеч ее руки и отпрыгиваю в сторону, сгорбившись, как будто после сильнейшего удара по груди. – Я помню, почему ты несколько дней не могла есть, помню, почему Мэтт в больнице, а Хэрри ночует в приемной. Я все помню. И я должна делать то, что делаю. Неважно, кому я причиняю вред. Я должна найти Меган фон Страттен.
- Спасая близких, не забывай о себе. Возможно, потом никто не сможет спасти тебя.
- Наплевать.
- Дорогая, тебе просто больно. Ты расстроена, я понимаю.
- Расстроена? – Я прохожусь ладонями по лицу и ухмыляюсь. – Нет. Внутри пусто. Я заполню пустоту, когда убью фон Страттен. – Глаза блестят от отчаяния и безысходности, а я равнодушно пожимаю плечами. – Это единственный выход.
Норин глядит на меня растерянно , сжимает в замок пальцы. Она собирается сказать что-то, но я бессильно взмахиваю рукой в воздухе, и дверь податливо открывается.
- Уходи. Не хочу, чтобы ты так на меня смотрела. Это делает хуже. – Отворачиваюсь и зажмуриваюсь, изо всех сил пытаясь заткнуть глотку равнодушием. – Уходи, Норин.
- Я не позволю тебе больше так страдать, милая, – шепчет тетушка за моей спиной, а я внезапно ощущаю , как колени подгибаются. Мне так хочется, чтобы кто-то обнял меня и сказал, что все закончилось, что все в порядке. Но этого не случится… – Отдыхай, дорогая. Ты всегда можешь прийти ко мне, если тебе плохо. – Нервно киваю, прикрываю ладонями лицо, а она уходит, закрыв за собой дверь и оставив меня наедине со своими демонами.
***
Когда мы понимаем, что мы изменились? Когда жизнь становится чужой? Мы хотим быть сильнее, жестче, опаснее. Но каждое из этих качеств приобретается в определенных условиях. Они не валятся с воздуха. Не возникают просто так. Чтобы стать решительным, крепким и рассудительным, нужно пройти через множество испытаний и нужно не только выигрывать, но и терпеть поражения, иначе не будет смысла. Раскаленный металл форму приобретает только после сильнейших ударов. И когда приобретает – уже не меняется, это навсегда. Обратного пути нет.
Так, действительно ли это хорошо, стать жестким? Расчетливым? Холодный человек становится черствым по причине многих обстоятельств, и потом уже не становится вновь теплым и доверчивым. Если ты опасный, значит, тебя успели сломать. Значит, тебе было в сотни раз больнее, чем всем, кто тебя окружает. И потому ты научился отличаться от них. Ты стал сильнее лишь оттого, что больше никому не доверяешь и ни в кого не веришь.
Я до сих пор не узнаю себя в зеркале. Каждую ночь, когда я пробираюсь в комнату и захожу в ванную, я смотрю на свое отражение, на свои пустые глаза, окровавленные руки и не понимаю, что это, кому оно принадлежит? Трачу минут пять на то, чтобы вымыть из-под ногтей запекшуюся кровь, отчистить ладони. Затем смываю остывший пот с тела. Я не стою под душем долго, чтобы не думать о содеянном, я выхожу и бреду в спальню. Перед сном я вспоминаю о том, что узнала, в уме складываю добытую информацию, даже рисую связующие, красные нити. Определяюсь с последующим шагом и только потом засыпаю.