Смертельно прекрасна (СИ)

Он опускает сигарету и задумчиво опирается спиной о комод.
- Где Норин?
- В подвале.
- Как она?
Я пожимаю плечами, невольно смотрю на порезы, тянущиеся вдоль руки, и шепчу:
- Могло быть и лучше.
- Я хочу увидеть ее. – Джейсон затягивается.
- Ты ведь понимаешь, что она немного не в себе, что ее проклятье…
- Мне плевать, какое у нее проклятье. – Мужчина хмурит брови и переводит на меня твердый взгляд. – Это неважно. Я просто должен поговорить с ней.
- Норин – Черная Вдова. – Внезапно говорю я и понимаю, что решительность в моем голосе отнюдь не моя. Чертова эмпатия. Я бы никогда не выдала секрет Норин. – То есть…
- Серьезно? – Джейсон вдруг кривит губы. – Это многое объясняет.
- Не смешно.
- Эта дамочка закрыта в себе, в своей одежде и в своих предрассудках. Ты говорила, она одержима Дьяволом, что он проникает к ней в мозг, – мужчина касается пальцами лба и наклоняется ко мне, – так вот никто не залезет в голову, если ты не позволяешь этого.
- Что ты имеешь в виду?
- Это самовнушение. Ваш Хозяин заставляет ее думать, что она причинит вред тому, кто ее любит, и потому мучает каждый раз, когда она может убедиться в обратном. Никто ведь не умирал раньше, верно? – Джейсон смотрит мне прямо в глаза, а я хмурюсь.
- Не знаю. Наверно. Мне не рассказывали.
- Девочка, он же Лукавый. Он умеет врать.
- Слушай, если ты прав, я только рада! – Прохожусь руками по лицу и вздыхаю. Мне жутко не по себе. Нужно придумать, как пережить танцы. Правда, затем меня накрывает волна стальной решительности , будто я знаю, что делать; будто все просто ! Приподнимаю подбородок, замечаю, как Джейсон довольно кривит губы, и понимаю, что уверенность на меня свалилась не случайно. – А ты умеешь придать сил.
- Думаешь?
- Чувствую. – Улыбаюсь и вижу, как из гостиной выходит Мэри-Линетт. Она сонно в стороны руки растягивает , зевает и опирается о дверной косяк.
- Я что-то пропустила? Пульс у вас бешенный, такой громкий, что я проснулась.
- Только что приходил Логан.
Тетя Мэри взволнованно выпрямляется, и тут же без слов все понимает. Лицо у нее вмиг становится бледным и недовольным. Она рычит и вдруг по стене ударяет так сильно, что деревянный пласт продавливается, оставив вмятину в форме ее маленького кулака.
- Черт возьми! – Вспыляет она, а я порывисто прижимаю к себе руку и взвизгиваю.
Ох, ну, отлично ! Просто замечательно. Пальцы набухают, словно это я только что по стене тарабанила, и я гляжу на тетушку, натянуто улыбнувшись.
- Ну, спасибо.
- Ой, Ари, я…, – Мэри-Линетт прикладывает ладони ко лбу, – прости.
- А тебя злить не стоит, – выдыхая дым, протягивает Джейсон и свободной рукой по дырке в стене проходится, словно изучает причиненный ущерб, – неплохо.
- Это я еще сдержалась.
- И, слава богу, – присвистываю я, потирая красные пальцы, – что будем делать? Не думаю, что я смогу избавиться от принуждения. Разве что, вы привяжете меня к батарее.
- А это идея…
- Тетя Мэри!
- Что? – Она взмахивает руками и покачивает головой. – Я согласна привязать тебя.
- Наверняка, вы думаете об этом с того самого дня, как я оказалась на пороге.
- Лучше связать тебя, чем отпустить на танцы ! Сегодня единственный день, когда ты уязвима, Ари. И Дьявол этим воспользуется. – Я перенимаю панику тетушки так внезапно, что сама не замечаю, как с ужасом отступаю назад. За окном поднимает ветер. По стеклу в такт моему пульсу ударяются ветки деревьев. – Ари, погода…, ты меняешь ее.
- Я не могу менять погоду, – шепчу я, – я не…
- Ты волнуешься, вот ветер и разбушевался. В Астерии лишь ты управляешь телами. Еще есть Меган фон Страттен, но что-то мне подсказывает, что она спокойна, как удав.
- Тебе нужно прийти на танцы и выполнить просьбу блондина… – Джейсон внезапно кладет ладонь на мое плечо, и пульс успокаивается, как и сердцебиение и завывания ветра за окном. Я с надеждой гляжу в его карие глаза, надеясь, набраться сил еще больше. – Мне стоит остаться с Норин, а ты поедешь с Мэри-Линетт. Зайдешь в школу и сразу выйдешь.
- Думаешь, получится?
- Ты выполнишь приказ этого парня: пойдешь с ним. А потом уйдешь до того, как он прикажет что-то еще. – Джейсон кивает, и я киваю вслед за ним. – Все будет нормально.
- Да, ты прав. Я справлюсь.
- Если заметишь кого-то из врагов, вспоминай о том, чему я тебя учил. Ты не должна оставаться одна, не должна переоценивать свои возможности. Уверен, что в тебе, девочка, есть силы, о которых ты еще сама не догадываешься. Но, если ты сомневаешься, если тебе кажется, что ситуация выходит из-под контроля, ты что делаешь?
- Бегу.
- Как бежишь?
- Со всех ног.
- Верно. – Джейсон наклоняется ко мне, и его серьезные глаза припечатывают меня к полу. Морщинки вокруг губ делаются глубже. Он криво улыбается и шепчет, - ты можешь позвонить мне в любую минуту, и я приеду. Слышишь?
- Да, – я нерешительно киваю, – хорошо.
- Не бойся.
- Не боюсь. – Я хватаюсь пальцами за руку Джейсона и вздыхаю. Смотрю ему прямо в глаза. – Не оставляй Норин одну, пожалуйста, я чувствую, что ей страшно, и еще я знаю, что ей кто-то нужен. Будь с ней рядом.
- Я не отойду от нее.
Сглатываю и отстраняюсь, искоса взглянув на Мэри-Линетт ; тетушка глядит на меня неуверенно, но я не могу позволить себе бояться, потому тут же отворачиваюсь. Я должна быть смелой, чтобы пережить этот вечер, и я буду смелой.
***
Я приезжаю вместе с Логаном. Он открывает мне дверь, берет под руку. Он счастлив и улыбается постоянно. И я тоже улыбаюсь, потому что не могу сопротивляться. Я – это блеклое отражение его эмоций. Я – это он, только еще и взвинченная, потому что, ощущая эмоции людей, я не избавляюсь от собственных переживаний.
Мэри-Линетт машет мне рукой со стоянки, когда я прохожу в школу. Кривой плакат едва не сваливается от вызванного мной порыва ветра, и я прикусываю губы. Н е знаю, как прекратить бурю за спиной. С каждой секундой погода делается все хуже и хуже.
В школе темно, подростки снуют в платьях и костюмах, а я лишь слышу шум в ушах и чувствую дикое биение сердца, которое заглушает музыку, рвущуюся из зала. Логан все крепче стискивает мою руку, и я чувствую, как от него исходит возбуждение. Так странно ощущать все, что ощущают другие люди. Все их секреты, тайные переживания и радости теряют весомость, потому что теперь и я о них знаю, и я их испытываю.
- Идем в зал! – Восклицает Логан, перекрикивая шум, стоящий в коридоре, и я иду.
Оглядываюсь, думаю, пора бежать , но вместо этого послушно следую за парнем. Не знаю, как мне улизнуть. Я бы что-то придумала, да соврать Чендлеру не получится.
В спортивном зале много народу. Играет светомузыка, разрываются колонки. Парни и девушки танцуют, отбивая ноги, а я до боли сжимаю пальцы, сражаясь с невыносимым и вполне ненужным желанием сорваться с места и присоединиться к ликующей толпе.
- Я же говорил, – смеется Логан, обнимая меня за плечи, – тут классно!
Тут просто замечательно, и я невольно осматриваюсь в поисках главного весельчака. Не сомневаюсь, что Люцифер придумал, как мне испортить вечер. Он ведь умеет портить жизни, что уж там до какого-то канонного осеннего бала. Не удивлюсь, если прямо сейчас на мою голову выльется несколько литров крови.
- Я рад, что ты пошла!
- Как будто у меня был выбор.
- Что?
- Говорю, и я тоже, – улыбаюсь и отворачиваюсь, – рада до одурения.
Логан качает головой в такт музыке и здоровается с какими-то парнями, а я внезапно понимаю, что такая жизнь их вполне устраивает. Такая жизнь им по вкусу. И, наверно, и я не отказалась бы ходить на школьные танцы, волноваться о предстоящих играх, учиться и ссориться с подругами. В этом вся суть подростковой жизни. Сходить с ума и совмещать это безумие с взрослением, осмыслением того, что раньше казалось неважным. Ребята так искренне улыбаются, болтают, смеются, что я невольно перенимаю их настроение и вдруг становлюсь частью этого прекрасного момента. Глупые танцы, школьный бал. Ничего нет в этом особенного и незабываемого. Но особенные люди, которые рядом. Незабываемы их счастливые лица, блестящие глаза, будто выбор платья, действительно, был колоссальной проблемой, а прокат костюма – досадной необходимостью. Они такие живые.