Бесследно исчезнувшая

Хозяйка поставила на стол чашки и тарелку с выпечкой.

Кофе оказался крепким и вкусным, настоящий эспрессо.

– Я могу понять твою реакцию. – Анника поставила на стол свою пустую чашку и посмотрела на Сабину. – Ваши соседи стали жертвой ужасно неприятного преступления, и явно совершенно необъяснимого. Какие мысли возникают у тебя сейчас, у тебя и твоих близких?

Анника надеялась, что собеседница повторит сказанное ею до того, как включили камеру, и Сабина поняла, чего от нее ждали. Она захлопала глазами и не удержалась от соблазна скоситься на объектив.

– Все это представляется совершенно невероятным, – сказала она. – Как такое могло произойти здесь, в Солсидане, просто в голове не укладывается… Жуткое дело, если подобное случается так близко. Мы же соседи, стали общаться, когда дети родились, а если есть что-то общее, возникает некая связь, остающаяся навсегда…

Анника улыбнулась: фантастика, Сабина наверняка отрабатывала эту реплику перед зеркалом.

– У нас же дети появились на свет почти одновременно, мой Леопольд и их Исак, с разницей всего в несколько недель…

Далее Сабина в деталях поведала про свои первые роды. Анника терпеливо слушала.

– Можешь описать семейство Лерберг, как хорошо ты их знаешь? – спросила она, как только дождалась паузы.

Сабина провела рукой по волосам, поправила несколько локонов.

– Они невероятно… дотошные. Взять хотя бы вечеринки. У них все очень хорошо распланировано. Все сочетается, от пригласительных до сервировки и размещения за столом. У Норы всегда придумана какая-то тема, это может быть цвет, или время года, или песня, или стиль одежды…

– Они часто устраивали вечеринки?

– Да не сказать, чтобы слишком часто… Держатся немного особняком. Нора невероятно занята по дому, она готовит и варит варенье, и делает соки, и вяжет, и занимается…

– Где она может быть? Она, по-твоему, исчезла добровольно?

Настроение в комнате изменилось, напряжение резко скакнуло вверх. У Сабины расширились глаза, мысль о том, что с Норой действительно приключилось нечто трагическое, явно не приходила ей в голову раньше.

– Да… какой ужас.

Она не сказала больше ничего, и Анника посмотрела на Терезу:

– А ты как думаешь?

Тереза сидела совершенно неподвижно.

– Я не знаю, – сказала она. – Я думала о Норе с тех пор, как услышала обо всем вчера утром. Она… серьезная. Стеснительная, пожалуй. Мы обычно встречаемся на церковных занятиях для детей по утрам, наши с Норой дети не ходят в детский сад…

Анника сделала пометку у себя в блокноте.

– О чем вы обычно разговариваете?

Тереза сглотнула комок в горле:

– По-моему, Нора особенно много не общается ни с кем из других мам. Она, главным образом, занимается своими детьми и аудиокнигами.

– Аудиокнигами? – переспросила Анника.

Тереза отставила чашку в сторону.

– Это немного странно, – продолжила она. – Нора постоянно слушает аудиокниги. Скачивает их в мобильник. Однажды я спросила, не хочет ли она обсудить книги с нами, поделиться своими впечатлениями, но она ответила, что у нее, к сожалению, нет времени на книги…

Анника замерла с ручкой в руке.

К Сабине вернулся дар речи, и она резко подалась вперед:

– Я понимаю, о чем ты. Нора говорит такие странные вещи. Я однажды спросила, нет ли у нее желания поучаствовать в наших совместных кулинарных упражнениях по средам вечером, и она отказалась под тем предлогом, что пошла на йогу… хотя ничего подобного не делала. Моя знакомая Беттан проводит занятия по йоге.

За столом снова воцарилась тишина. Анника могла слышать жужжание маленького вентилятора видеокамеры. Это никуда не годилось. Она повернулась к третьей женщине, Ловисе:

– А насколько хорошо ты знакома с семейством Лерберг?

Молодая женщина машинально убрала волосы за ухо.

– Я не знаю Ингемара, но Нора училась в школе в одном классе с моей младшей сестрой, в Густавсберге. Она бывала у нас дома. – Волосы снова упали ей на лицо. Ловиса вернула их на место и опустила глаза. – Я жалела Нору, – добавила она тихо.

– И почему же? – спросила Анника.

Ловиса колебалась какое-то мгновение.

– Она заикалась.


– В самом деле? – спросила Сабина удивленно.

Ловиса взяла булочку и откусила от нее маленький кусочек.

– Она с помощью тренировок избавилась от заикания, – пояснила Ловиса. – И сейчас его совсем незаметно.

Сабина выглядела по-настоящему ошарашенной.

– Но почему ты никогда не рассказывала об этом?

– Мы потом переехали в Салтис, и я встретилась с ней только здесь.

Ловиса откинулась на спинку дивана и скрестила ноги, явно готовая к новым вопросам. Анника внимательно посмотрела на эту молодую женщину. Она была такая же худая блондинка, как и другие, с кольцом, в котором сверкал крупный бриллиант, на безымянном пальце левой руки и, судя по всему, с настоящим «ролексом» на запястье.

– Вы общаетесь сейчас?

– Очень редко.

– Где, по-твоему, она может быть?

Ловиса теребила пальцами мочку уха, что выдавало волнение.

– Понятия не имею. Что мы, собственно, знаем о других?

Сабина заерзала на своем месте, возможно, ей не нравилась сама мысль, что она не в курсе событий жизни соседей.

Анника зашла с другой стороны.

– Кому-нибудь из вас известно, как она познакомилась со своим мужем Ингемаром?

– У них ведь ужасно большая разница в возрасте, – вставила Сабина. – Он вроде бы на двадцать лет ее старше.

– На восемнадцать, – уточнила Тереза и впилась зубами в булочку.

– Нора была молодой, когда они поженились, не так ли? – спросила Анника. – Еще совсем юной?

Никто ничего не сказал, но Анника знала ответ. Нора и Ингемар поженились в тот год, когда Норе исполнилось девятнадцать, 25 мая, как раз в период избирательной кампании Ингемара в риксдаг.

– Значит, дети семейства Лерберг не ходят в детский сад, – констатировала она, меняя тему. – Нора где-то работает?

– Нет, – ответила Сабина, – ведь ее муж политик, христианский демократ. По его мнению, жена должна быть прикована к плите, рожать детей и заботиться о доме и муже.

Терезу явно задели ее слова.

– Человек может сам решить, находиться ему дома с детьми или нет, – сказала она.

Сабина потянулась.

– Само собой, – кивнула она. – Я определенно за свободу выбора внутри семьи, но, на мой взгляд, странно, когда современные люди отказываются от возможности развиваться.

У Терезы выступил на щеках румянец.

– Все хотели бы, пожалуй, иметь двух филиппинок, живущих в подвале, которые прибирают и стирают.

Сейчас пришла очередь Сабины возмутиться:

– Тебе не нравится, как я живу?

Анника почувствовала, что пришло время заканчивать интервью.

– Вальтер, – сказала она, – ты не мог бы взять крупным планом каждую из нас, чтобы был материал для монтажа?

Женщины сидели на диванах еще минуту, пока Вальтер снимал их.

Потом Анника встала:

– Не буду отнимать у вас время. Огромное спасибо за возможность увидеться.

Вальтер выключил камеру. Сабина встала с дивана.

– Жаль, что ты не смогла встретиться с нашими семьями, – сказала она, – но, пожалуй, нам еще представится такой случай.

Анника почувствовала, что ее улыбка становится все более натянутой. Она быстро убрала в сумку ручку и блокнот, упаковала видеокамеру и штатив, а потом обменялась рукопожатием со всеми, и они с Вальтером ушли, оставив женщин стоять с внутренней стороны двери на холодном каменном полу в домашней обуви. И на пути к машине Анника спиной чувствовала их взгляды.