Песенник

      Что по ночам
      Так мучила меня.
 Пусть проходит молодость лихая,
 Как сквозь пальцы талая вода.
 Только наша тройка удалая
 Будет с нами мчаться сквозь года.
  
      Дорогой длинною
      И ночью лунною,
      Да с песней той,
      Что вдаль летит звеня,
      И с той старинною,
      Да с семиструнною,
      Что по ночам
      Так мучила меня.
 В. Раменский 
  Колода карт 
 В роскошном зале свечи, тая, догорают,
 В свои владения вступает тишина.
 И лишь колоды карт усталости не знают
 За ночь азарта, проведенную без сна.
 Они разбросаны небрежною рукою,
 Белеют пятнами удачи на столах,
 Но чье-то счастье унесли они с собою,
 Надежды чьи-то потерпели ночью крах.
 Забыты карты, как наложницы в гареме,
 Владыка бросил их, насытившись до дна,
 Они блистали только яркое мгновение,
 Свой век дожить придется им теперь впотьмах.
 Судьба их быть в руках служанки иль лакея,
 И послужив, они состарятся совсем,
 Ведь карты людям почему-то лгать не смеют,
 Но и не радуют они людей ничем.
 Предскажут где-то карты скорую разлуку
 Или «казенный дом» на много горьких лет,
 А может, слезы, может, горе, боль и муку
 Предскажут девять треф и пиковый валет.
 И только изредка они мелькнут удачей,
 Но не для многих, лишь для баловней судьбы…
 Да, видно, в жизни и не может быть иначе,
 Мы все у жизни только жалкие рабы.
 В роскошном зале свечи, тая, догорают,
 В свои владения вступает тишина.
 И лишь колоды карт усталости не знают,
 За ночь азарта, проведенную без сна.
  Журавли 
 Далеко-далеко журавли полетели,
 Оставляя поля, где бушуют метели.
 Далеко-далеко журавлям полететь нет уж мочи
 И спустились они на поляну в лесу среди ночи.
 А на утро снялись и на юг полетели далекий,
 Лишь остался один по поляне бродить одинокий.
 Он кричал им во след: «Помогите, пожалуйста, братцы —
 Больше сил моих нет, нет уж мочи на воздух подняться!»
 Опустились они, помогая усталому братцу,
 Хоть и знали о том, что до цели труднее добраться.
 И опять поднялась журавлей быстрокрылая стая…
 Они братца того прихватили с собой, улетая.
 Вот и в жизни порой, отставая от стаи крылатой,
 Хоть и знаем о том, что законы о дружбе так святы.
 Но, бывает, судьба начинает шутить, насмехаться,
 И друзья обойдут, и никто не поможет подняться.
 Далеко-далеко журавли полетели,
 Оставляя поля, где бушуют метели.
 Далеко-далеко журавлям полететь нет уж мочи
 И спустились они на поляну в лесу среди ночи.
 Б. Тимофеев 
  Жизнь цыганская 
 На степи молдаванские
 Всю ночь глядит луна.
 Эх, только жизнь цыганская
 Беспечна и вольна.
 Манят вдали прохожего
 Цыганские костры,
 Взойди скорей, пригожий мой,
 В ковровые шатры.
 Там душу не коверкают,
 Заботы гонят прочь,
 Цыганскою венгеркою
 Встречает табор ночь.
 И больно сердце мучает,
 Гоня тоску и гнев,
 Ночная пляска жгучая,
 Лихой степной напев.
 Цыган терзает свою грудь
 В любви клянётся он:
 — Мою измену позабудь,
 Люблю тебя, Манон.
 И всю-то ночку лунную
 Гитар не смолкнет стон, —
 То плачет семиструнная,
 То слышен бубна звон.
 1936
 А. Флейтман 
  Год тысяча девятьсот юбилейный 
 Жил-был Миколка, самодержец всёй Руси.
 Хоша на рыло был он малость некрасив,
 При ём водились караси,
 При ём плодились пороси,
 Ну, в обчем, было чего выпить-закусить.
  
 Но в феврале его маненечко тово…