Песенник

      Мы впереди, — говорю, — планеты всей,
      Мы впереди планеты всей!»
 Потом мы с ним ударили по триста,
 А он, представьте, мне и говорит:
 «В российских селах не танцуют твиста,
  
 Поэтому здесь не приглядный вид!»
      «Зато, — говорю, — Мы делаем ракеты
      И перекрыли Енисей,
      А также в области балета
      Мы впереди, — говорю, — планеты всей,
      Мы впереди планеты всей!»
 Потом залили это все шампанским,
 Он говорит: «Вообще ты кто таков?»
 «Я, — говорит — Наследник африканский!»
 «А я, — говорю — Технолог Петухов!
      Вот я, — говорю, — И делаю ракеты
      Перекрываю Енисей,
      А также в области балета
      Я впереди, — говорю, — планеты всей,
      Я впереди планеты всей!»
 «Проникся, — говорит он, — лучшим чувством,
 Открой, — говорит, — весь главный ваш секрет!»
 «Пожалуйста, — говорю, — советское искусство
 В наш век, — говорю, — сильнее всех ракет.
      Но все ж, — говорю, — мы делаем ракеты
      И перекрыли Енисей,
      А также в области балета
      Мы впереди, — говорю, — планеты всей,
      Мы впереди планеты всей!»
 1964
  Серёга Санин 
 С моим Серегой мы шагаем по Петровке,
 По самой бровке, по самой бровке.
 Жуем мороженое мы без остановки
 В тайге мороженого нам не подают.
      То взлет, то посадка,
      То снег, то дожди
      Сырая палатка
      И почты не жди.
      Идет молчаливо
      В распадок рассвет.
      Уходишь — счастливо!
      Приходишь — привет!
 Идет на взлет по полосе мой друг Серега,
 Мой друг Серега, Серега Санин.
 Сереге Санину легко под небесами,
 Другого парня в пекло не пошлют.
      То взлет, то посадка,
      То снег, то дожди
      Сырая палатка
      И почты не жди.
      Идет молчаливо
      В распадок рассвет.
      Уходишь — счастливо!
      Приходишь — привет!
 Два дня искали мы в тайге капот и крылья,
 Два дня искали мы Серегу.
 А он чуть-чуть не долетел, совсем немного
 Не дотянул он до посадочных огней.
      То взлет, то посадка,
      То снег, то дожди
      Сырая палатка
      И почты не жди.
      Идет молчаливо
      В распадок рассвет.
      Уходишь — счастливо!
      Приходишь — привет!
 И вот с надеждою мы ждем его прилета,
 Его прилета скоростного.
 Но не слыхать в эфире голоса родного,
 Родного голоса, знакомого так всем:
      «Иду на посадку,
      Включите огни.
      Я вижу палатку
      И сосны вдали.»
      Бредет молчаливо
      В распадок рассвет.
      Уходишь — счастливо!
      Приходишь — привет!
  Ты у меня одна 
 Ты у меня одна,
 Словно в ночи луна,
 Словно в году весна,
 Словно в степи сосна.
 Нету другой такой
 Ни за какой рекой,
 Нет за туманами,
 Дальними странами.
 В инее провода,
 В сумерках города.
 Вот и взошла звезда,
 Чтобы светить всегда,
 Чтобы гореть в метель,
 Чтобы стелить постель,
 Чтобы качать всю ночь
 У колыбели дочь.
 Вот поворот какой
 Делается с рекой.
 Можешь отнять покой,
 Можешь махнуть рукой,
 Можешь отдать долги,
 Можешь любить других,
 Можешь совсем уйти,
 Только свети, свети!
 1964
  Хала-Бала[3] 
 Заблестели купола,
  
 Глядь — страна Хала-Бала.
 Отворяют ворота,