Смертельно прекрасна (СИ)
- В душе? Ты продала ее Дьяволу. Забыла?
- Так кто же ты? – Женщина дергает меня на себя, и мы сталкиваемся разъяренными, похожими взглядами. Помещение трещит по швам. В огромные окна врезаются свирепые порывы ветра , а вода в бассейне штормит и вспыхивает, будто горячие гейзеры. – Кто ты?
- Я – исключение.
- Исключение…
- Да. И мне все равно, что мне придется сделать, чтобы избавиться от тебя.
- Я живу вечно , – шипит женщина и растягивает губы в сумасшедшей ухмылке.
- Ничто не вечно, – отвечаю я, выгнувшись, словно змея. – И ты умрешь.
Я думаю о том, как стекла взрываются , впускают в помещение ветер и заледеневшие капли дождя , но замечаю улыбку на лице Меган. Она прикусывает губу и протягивает:
- Маленькая взрывательница. Так нравится звук битого стекла?
- Да, – восклицаю я и решительно отталкиваю женщину от себя.
Одна моя рука взмывает вверх , а другая тянется к Мэтту… Я нагибаюсь всем телом и словно притягиваю к себе ветви деревьев, бьющие по окнам ! У же в следующее мгновение в помещение врываются острые прутья, подчиняющиеся моим мыслям, они накидываются на Доротею и Хейзел, позволяя парню вырваться на свободу, а затем направляются к мисс фон Страттен, однако не достигают цели. Женщина останавливает их, вытянув руку. Тихо щелкает пальцами, и корни уже несутся ко мне, намереваясь, выпотрошить внутренности.
Ловко уворачиваюсь, падаю на колени и ударяю рукой по кафелю, представляя, как он трескается и покрывается огромными щелями. Тут же земля под ногами фон Страттен вздрагивает, и женщина едва не падает, потеряв равновесие. Я пользуюсь заминкой. Лихо вскакиваю на ноги, взмахиваю руками и, стиснув зубы , приподнимаю воду из бассейна, не понимая до конца, что вообще делаю! Вода превращается в огромную, прозрачную волну, и я с криком обрушиваю ее на женщину , надеясь, что волна отнесет ее от меня как можно дальше, однако фон Страттен поднимает руки, словно распятая , и созданное мною цунами превращается в белую пыль, пронесшуюся мимо нее.
- Ари, сзади! – Кричит Мэтт, и я послушно оборачиваюсь. С разъяренным воплем на меня накидывается Хейзел. В руках у нее сверкает нож. И, к счастью, разрезает он воздух, а не мое горло. Я покачиваюсь в сторону и с размаху ударяю женщину по груди. Нож в ту же секунду вылетает из ее пальцев , перекручивается в воздухе и приземляется на другой стороне бассейна. Хейзел же не останавливается. В иступленной ярости нападает на меня , рычит и дергается, будто бы дикий монстр , и мне приходится избавиться от нее, приказав ветвям овиться вокруг ее ног, рук и горла.
- Это последняя возможность , – грохочет голос Меган фон Страттен. Тяжело дыша, я оборачиваюсь и вижу, как ведьма выпрямляет спину. Она прожигает во мне дыру, она во мне пытается отыскать слабости, но я не боюсь. Не боюсь! И моя уверенность не на шутку распыляет женщину, отчего выражение на ее лице становится дьявольски прекрасным.
- Ты не сломишь меня, – рычу я, – я буду бороться.
- Ты думаешь, что будешь. Тебе кажется, что у тебя хватит сил.
- У меня хватит сил.
- У мертвых нет сил, Ариадна.
- Я не умру.
- Он умрет. – Ледяным голосом отрезает фон Страттен. – Ты убьешь его, потому что решила, что отличаешься от других. Что ты особенная ! А я милосердная. И я спрошу тебя еще раз: ты согласна отдать свою душу Хозяину?
- Нет. – Хриплю я и надвигаюсь на женщину, растянув губы в оскале. – Я никогда не буду служить Люциферу. Я никогда не буду его марионеткой! Потому что я – исклю…
Женщина обрывает меня на полуслове. Взмахивает рукой и отрезает:
- Доротея.
Я даже не оборачиваюсь. Я слышу свист неугомонного ветра. Я слышу глухой удар. Но я уверена, что это очередной трюк. О чередная уловка. Я не смотрю назад. Я смотрю на Меган фон Страттен, на ее черные, бездонные глаза и продолжаю улыбаться, ощущая себя непоколебимой, смелой, свободной, сильной. А затем мне становится холодно.
Боль пронзает туловище. Я растерянно опускаю взгляд вниз и хватаюсь пальцами за живот. В ту же секунду на ладони выливается густая и темно-красная кровь , словно кто-то проехался невероятно острым лезвием по моей коже. Поднимаю дрожащий подбородок.
- Ты такая, как все, – говорит Меган фон Страттен и проходит мимо. И я слышу, как ее каблуки оглушительно стучат по кафелю , ощущаю проступившие на глазах слезы, и не шевелюсь. Х ватаю губами воздух и пытаюсь унять дрожь в руках. – Ты – не исключение.
Я молчу. Нахожу в себе силы обернуться и вижу Мэттью, который, как и я, держится руками за туловище. Кровь скатывается по его белой сорочке, штанам, накапливается под ногами, образуя густую лужу, и внутри у меня все переворачивается. Что я натворила.
- Нет, – срывается с моих губ, – она не блефовала, боже , не блефовала.
Я пытаюсь сойти с места, я должна сойти с этого чертова места! Но я падаю.
Ударяюсь щекой о кафель, и ядовитый звон проносится между висков, спутав между собой мысли, чувства, желания и воспоминания. Все смешивается , и я слышу крик и знаю, что он принадлежит человеку, к которому я стремилась, возможно, последние пару минут, а, возможно, и всю жизнь. Н о он слишком далеко. Содрогаюсь от боли, кровь выливается изо рта, слезы вспыхивают на глазах, но я все равно вижу, как Мэттью валится на колени, как его голова безвольно повисает, а ветер играет с густыми волосами. Он шепчет мое имя и смотрит вверх, будто пытается увидеть меня в воздухе, но я здесь, Мэтт, я здесь. Я тяну к нему руку. Она скользит по окровавленной, мокрой плитке, но так и не дотягивается до него. Мэтт падает с оглушающим грохотом, который разбивает меня, сжигает, превращает в пыль и развивает по ветру. Я плачу, трясусь в ужасных конвульсиях, сжимающих тело, и тянусь к нему, тянусь, тянусь. Я должна прикоснуться к Мэтту до того, как закрою глаза!
Я должна, пожалуйста, я должна ! Но этого не происходит… Наши руки застывают в нескольких сантиметрах друг от друга, и я проваливаюсь в темноту.
ГЛАВА 25. ВОЗВРАЩЕНИЕ В ПУСТОТУ.
Я стою в темноте и слышу тихую музыку.
Отдаленная, будто эхо, она плавает и разносится по пустоте, что окружает меня и ко мне в мысли проникает. Музыка обнимает меня, успокаивает и согревает, как шерстяное одеяло. Она помогает мне сойти с места, тянет к свету, что горит впереди, и уверяет, что я должна переставлять ноги, должна идти сквозь темноту и не останавливаться.
Тогда я найду то, что ищу. Тогда я обрету покой.
Мелодия потрескивает, словно старая пластинка сопротивляется и с трудом крутится под иглой патефона, но я все равно наслаждаюсь музыкой, ведущей меня сквозь пустоту к единственному светлому пятну , и, подойдя ближе, понимаю, что это дом.
Желтый свет обволакивает окно, я оказываюсь совсем близко и прикладываю ладонь к теплому стеклу. Мурашки проносятся по пальцам, вспыхивая, словно микроскопические искорки. И теперь музыка слышится отчетливо, ведь она льется из комнаты, что предстает передо мной. В гостиной есть люди: маленькая девочка с волосами цвета вороного крыла, и ее родители , которые танцуют, устало прижавшись друг к другу. Позади них в камине хрустит огонь. Мерцают разноцветные фонарики, притаившиеся на пышной, зеленой ели.
Рождество. Я всегда любила Рождество.
Я узнаю их: маму и папу , узнаю Лору. Моя маленькая сестра улыбается, наблюдая за родителями, а они молчат, глаза их закрыты. Они медленно двигаются в такт музыке, и на лице у меня появляется уставшая и измотанная улыбка, одновременно с которой на глаза наваливается мутная пелена. Сердце вздрагивает, сводит судорогой, и я приближаюсь еще ближе к окну, невольно скатываюсь пальцами по стеклу и внезапно думаю, что мне стоит лишь дотронуться до ручки, лишь открыть дверь. И тогда я вновь буду рядом с семьей.
Я искоса смотрю на дверь. Из щелки внизу тянутся лучи, словно разлитое солнце.
Если я потяну на себя ручку, пустота останется позади. Темнота больше не станет ко мне приходить во снах, я больше не буду бояться и испытывать боль. Я навсегда останусь с мамой, папой и сестрой. Я хочу этого.