Смертельно прекрасна (СИ)

Выключаю лампу и, подмяв под себя одеяло, крепко зажмуриваюсь. Мне невероятно сложно признать, что Ноа – мой отец. Любая мысль об этом кажется безумно нелепой. Так ведь не бывает. В се это звучит чертовски глупо. Но, наверно, пора покончить с хваленым упрямством и принять все так, как есть. Возможно, станет легче.
Вытягиваю ноги и выдыхаю. Поскрипывает стул. Ветер, сражающийся с окном, тихо постукивает по стеклу. В воздухе появляется незнакомый, тяжелый запах, и я хмурюсь, не понимая, откуда он взялся, и вдруг чувствую, что кровать прогибается.
Застываю.
Матрас скрипит, опускается ниже, и внезапно вместе с судорожным вздохом из меня вываливаются остатки смелости. Боже мой. Становится так мертвенно тихо, что я слышу чужое дыхание. Рядом со мной. Совсем близко. Хриплое и протяжное, словно рокот грома или рычание животного. Стиснув зубы, я приказываю себе открыть глаза. Давай. Ты права не имеешь бояться, ты должна быть смелой, решительной. Но я не могу, не могу.
Страх уйдет, если посмотреть ему в глаза. Страх уйдет. Страх уйдет.
К моей руке прикасаются ледяные пальцы. Прикасаются ! Призраки не могут, они…
Я резко распахиваю глаза и вижу черные лохмотья, накинутые на плечи женщины. У нее серая, мертвая кожа. Она сидит боком, смотрит вдаль, а вуаль развевается, словно от ветра, плавая по комнате. Костлявые пальцы сжимают мою ладонь, а я, задыхаясь, шепчу:
- Что вы делаете? Кто вы? – Женщина не отвечает. – Я помогу вам , но только …
- Скоро.
- Что?
Ее хрустящий голос отдается во мне безумным ужасом. Я широко распахиваю глаза, и тут же картинка смазывается от мутной, предательской пелены. Я не дышу.
- Смерти. М ного. Скоро.
- О чем вы говорите. Кто вы?
Женщина неожиданно приподнимает руки. Медленно и слабо, словно едва способна ими шевелить. Черные и дырявые лохмотья свисают с локтей, а она неожиданно касается пальцами вуали и заторможено стягивает ее вниз. Она хочет показать мне свое лицо. Она мне пытается что-то сказать. Но что. Кто это. Что происходит.
Вуаль падает с оглушающим стуком, пусть не звучит ни звука, но я зажмуриваюсь и с ужасом гляжу на гнилое, увядшее лицо мертвой женщины, она со скрипом поворачивает голову и ее зеленые глаза, изумрудные, словно не тронутые временем и Смертью, горят и прожигают меня тревогой. Они будто обвиняют меня в чем-то.
- Ты.
Она злится. Ее лицо, покрытое надрывами и дырами, приближается ко мне, и только сейчас я понимаю, что за запах витает по комнате: запах гнилого тела, запах смерти.
- Ты убьешь их всех, скоро.
- Кто вы? О чем вы говорите? – Она придвигается почти вплотную и нависает надо мной, а я вжимаюсь в постель и с ужасом понимаю, что мне знакомы очертания ее лица.
Не может быть. Где я ее видела? Кого она мне напоминает?
О, Боже. Прозрачные, магически-завораживающие глаза. Я видела ее на фото, на том фото, что висит в коридоре, посреди целого калейдоскопа черно-белых снимков.
- Рамона? – Пискнув, шепчу я, распахнув глаза. – Рамона Монфор?
Женщина порывисто кидается ко мне. Ее костлявые пальцы сжимают мои запястья.
- Скоро! Не дай этому случиться! – Она почти кричит, а я резко дергаюсь, пытаясь из ее оков вырваться, но тщетно. Рамона внезапно отрывается от земли, повисает в воздухе и глядит мне в глаза безумным, пронзительным взглядом! Я кричу, отворачиваюсь, ощутив, как в груди вспыхивают легкие, и захлебываюсь в собственных воплях.
- Отпустите, отпустите меня!
- Не дай этому случиться!
Могильное дыхание прибивает меня к кровати, куски ее кожи падают мне на лицо, и я бью ногами по постели, извиваясь, будто угорь от дикого ужаса. Пусть она уйдет! Пусть она исчезнет! Я все кричу, а ее руки все сильнее сжимают мои запястья ! Н о неожиданно в моей комнате загорается свет, и призрак, будто кошка, отпрыгнув от кровати, взмывает к потолку и испаряется, превратившись в черный, едкий дым.
- Ари! – Ко мне подбегает Мэри-Линетт, но я стремительно вскакиваю с постели и врезаюсь ладонями в лицо. – Ты как , что с тобой ? Посмотри на меня, эй, пожалуйста, ты в порядке, все хорошо. – Тетя подходит ближе, и ее пальцы заботливо пробегаются по моим волосам, заправляют их за уши. – Я здесь, я с тобой.
- Сколько можно! – Взрываюсь я, отпрыгнув в сторону. Внутри горит пожар. Я руки опускаю, но гляжу на тетю обижено и испуганно. Я так устала. – Почему? Почему я?
- Ари…
- Не могу. Мне страшно.
- Дорогая, я бы хотела, чтобы все было иначе. Правда.
- Но иначе ничего не будет. – Чеканю я и прикладываю пальцы к горящему лбу. Мне трудно дышать. Приходится присвистывать, чтобы не свалиться в обморок. – Так нельзя, я так больше не хочу. Хватит.
- Тебе просто приснился страшный сон.
- Это не было сном. Это была реальность! – Взмахнув рукой, вспыляю я. – Призрак в моей комнате. Призрак Рамоны Монфор. Вот что это было.
- Призрак, но я…
- …не видела, потому что только я могу их видеть. Мэри, она прикоснулась ко мне, а я ничего не могла поделать. Она держала меня за руки. Как? Каким образом?
- Ты уверена, что…
- Что здесь происходит? – Неожиданно в спальне появляется Норин. Она растерянно хмурит брови и захлопывает стороны длинного халата. – Ари, чего ты…, все хорошо?
- Нет.
- Что случилось?
- Она ведь предсказывала будущее. Да? – Я гляжу на тетушек. – Рамона, она могла…, могла видеть будущее, она сказала, что я их всех убью. Скоро. Почему она так сказала?
- Ариадна, тебе приснилось и…, – тихо протягивает Норин, но я прожигаю ее таким диким взглядом, что она запинается и отходит назад. – О чем ты говоришь?
- Рамона Монфор приходила ко мне, чтобы сказать, что скоро кто-то умрет, она была здесь. В этой комнате. На том месте, где ты стоишь! – Порывисто отворачиваюсь и грузно выдыхаю, вцепившись пальцами в край футболки. По окну до сих пор барабанят ветви, а я смотрю на них и дрожу от ужаса. В воздухе витает запах гнили. Я все еще его чувствую.
- Дорогая, тебе нужно отдохнуть, – шепчет Мэри-Линетт, – мы останемся с тобой.
- Завтра я поеду к отцу.
Повисает тишина. Тетушки глядят на меня, а я гляжу в окно – на ночную Астерию.
- Хорошо. – Вдруг соглашается Норин, и я слышу, как она подходит ближе. – Если в этом есть необходимость, мы не станем сопротивляться. Я позвоню Джейсону. Он отвезет тебя, а обратно доберешься на автобусе.
Киваю, медленно оборачиваюсь и пришмыгиваю носом. Мне вдруг становится очень холодно и пусто. Искоса гляжу на кровать и шепчу:
- Только вы и, правда, останьтесь. Я…, просто я, наверно…
- Я справа. – П адая на постель, пропевает Мэри-Линетт. – Все согласны?
Усмехаюсь и медленно плетусь к кровати.
***
Ноа Морт протягивает мне чашку с чаем. Я благодарно киваю, но потом прикасаюсь кружкой к коленям и замираю, не решаясь что-либо сказать или сделать.
Смерть садится за стол. Наклоняется и сплетает длинные пальцы, а я смотрю на него и прокручиваю в своей голове: он твой отец, отец, твой родной отец. Все это кажется не просто безумием, а сном и иллюзией. На ватных ногах я плелась по коридору. Каменными руками постучала по двери. Не дыша, пробарабанила, что хочу поговорить. И абсолютно в панике уселась на небольшой табурет, раскачивающийся из стороны в сторону.
- Я поставил рядом с кофе-машиной, автомат с чаем. – Вдруг заявляет Ноа. Я тут же встречаюсь с ним взглядом и неряшливо сглатываю. – Да, я не смог выкинуть из головы, что ты не любишь кофе, но я ведь знал, что ты вернешься, и поэтому…
- Знал?
- Конечно.
- Откуда?
- Ты не могла не прийти. – Он рассудительно кивает. – Тебе нужны ответы. И только я могу их дать. Вопреки желанию, ты пришла, потому что боишься.
- Как отлично ты разбираешься в людях, - я нервно прыскаю со смеху и вспоминаю о люцерне в сумке. Норин решила, что удача мне не помешает. – Долго, наверно, пришлось изучать наши повадки, мимику и жесты.
- Я и сейчас не все понимаю, Ариадна.