Смертельно прекрасна (СИ)

Женщина хлопает тонкими ресницами. Застывает на несколько вечных секунд, так и сжимая в пальцах широкий блокнот, а затем встряхивает головой, будто очнувшись.
- Пэмроу, – отрезает она, – хорошо, что ты выкарабкалась, девочка. Давай, становись на свое место, без тебя эти вешалки ничего не умеют.
Хокингс похлопывает ее по плечу, уходит, а Бетани переводит на меня недоуменный взгляд, полный, пожалуй, странной растерянности, словно она не верит своим глазами. Не знаю, что на меня нашло, но я вроде как попыталась ей помочь. Наверно.
- Ну, ты…, – чешу шею, – становись, в общем.
Бет вскидывает брови, а я делаю ноги. Если бы Бетани была парнем, можно было бы подумать, что я за ней ухаживаю , но, к счастью, она не парень, так что это просто женская солидарность. Или как это еще называется?
Игра только началась, а мне уже дико надоело махать помпонами. Футболисты лихо носятся по полю в тщетных попытках покалечить друг друга, а счет не сдвигается с места.
Самая скучная игра в мире. Честное слово! С безмерно огромной долей скептицизма я слежу за рассекающими воздух молекулами спортсменов и радуюсь лишь в те моменты, когда у кого-то заплетаются ноги, или когда футболисты накидываются друг на друга, так и валяясь пирамидой. Они еще смешно бурчат, злятся, плюются оскорблениями, а я шире улыбаюсь, ведь у меня билет в первом ряду! Я слышу абсолютно все ругательства и вижу абсолютно все эмоции. Мне даже в какой-то момент кажется, что ребят тренер учит не в футбол играть, а корчить лица, импровизировать драматичные фразочки. Иначе не смогли бы они так правдоподобно смотреться с красными и набухшими горечью глазами на фоне этой идиотской, гигантской формы.
В перерыве мы опять выстраиваем пирамиду. Я мотыляю помпонами, бурчу: вперед ястребы, и соседка толкает меня локтем, шипя:
- Соколы , а не ястребы!
Она отворачивается, а я корчу недовольную мину, еле сдерживаясь от того, чтобы не показать ей язык. Умная слишком… Если еще что-нибудь скажет, я заставляю ее носиться по полю голышом. Тогда уж этот вечер точно приобретет смысл.
- Здравствуй, – неожиданно слышу над своим ухом и резко оборачиваюсь.
Передо мной вырастает Логан Чендлер со сверкающим от пота лицом. Форма у него грязная, собственно, как и подбородок, и щеки. Наверно, прокатился по земле, когда один из нападающих опрокинул его через голову. Ох, милое было зрелище.
- И тебе привет, – улыбаюсь я, – выглядишь паршиво, капитан.
Он не отвечает. Уголки его губ подрагивают, и неожиданно парень приближается ко мне так близко, что я оторопело отступаю назад, хочу оттолкнуть его, но не успеваю. Едва мои руки оказываются напротив его груди, он перехватывает их и сцепляет в замок.
- Чендлер, что за…
- Ты получила мое письмо? – Низким голосом интересуется Логан , и в долю секунды его шоколадные глаза оказываются ярко-алыми, как артериальная кровь. Я непроизвольно давлюсь ужасом и запинаюсь. Что это, твою мать, за фигня? – Ариадна.
Парень медленно наклоняет голову, изучая меня, а я пытаюсь вырваться, но не могу даже пальцем шевельнуть. Просто пялюсь в его рубиновые глаза и думаю: черт, я влипла.
- Отпустите меня , – рычу я, зажмурившись , – мне больно.
Люцифер, которому вполне комфортно в теле молодого футболиста, шире улыбается и пожимает плечами: мол, как скажешь. Е го пальцы размыкаются, но оставляют багровые подтеки на коже, и я невольно потираю появившиеся ссадины , словно могу избавиться от них, если просто очень сильно захочу. Перевожу настороженный взгляд на гостя.
- Что вам нужно?
- Я хотел поговорить.
- Сейчас?
- Милая Меган сказала, ты не приняла мое предложение.
- Отдать душу? – Я оглядываюсь и, убедившись, что на нас не смотрят, усмехаюсь. Я сплю, сто процентов. – Увы. Мне не хочется превращаться в бездушную тварь , Хозяин.
- Почему?
Смотрю на него и чувствую, как подкашиваются ноги. Чудовищное существо только внешне похоже на Чендлера. На самом деле, в глазах его черная бездна. И я не испытываю злости, но вдруг ощущаю парализующий ужас, словно эта бездна поглотит меня , если я не отведу глаз. Надо отвернуться, надо разорвать контакт, но у меня не получается. Я смотрю в карминово -красные глаза Люцифера , пораженная его немыслимой властью надо мной и моими мыслями, и беззащитно сжимаю в кулаки пальцы.
- Как много ты думаешь, моя дорогая Ариадна, – науськивает Дьявол, неожиданно оказавшись за моей спиной. Его ледяные пальцы проходятся по моим плечам, забираются в волосы, и я испуганно стискиваю зубы, понятия не имея, почему ноги врослись в землю.
- Я не стану…
- …подчиняться мне? Ты хочешь.
- Нет.
- Все хотят, моя дорогая, – шепчет он мне на ухо, и от его слов дребезжит сердце. Я в отчаянии цепляюсь за шум трибун, свист ветра. Но уже скоро не слышу ничего, кроме его голоса. – Нужно лишь узнать цену. У всего есть цена. Сколько стоит твоя верность?
- Прекратите.
- Вижу. Я не удивлен. – Люцифер внезапно ласково касается ладонями моего лица и поворачивает его в сторону западных трибун.
Там, под десятком невидящих взглядов, стоят они.
Мои колени подкашиваются, я непроизвольно испускаю судорожный вздох, вместе с которым испаряются остатки воли. В глазах все сплетается, но лица моих родных четкие и настоящие. Мама, папа, Лора. Они молча смотрят на меня, улыбаясь, будто живые. И меня переполняет радость, словно все реально, словно они пришли на игру, они не умирали.
- Это очень просто, – шепчет мне на ухо Дьявол, заправляя назад выпавшие из пучка локоны, – только скажи это. Скажи , и они будут живы.
Лора помахивает тонкой ладошкой, а отец приобнимает маму за плечи. Они смотрят на меня, излучая тепло, надежду, и я крепко зажмуриваюсь, ощутив, как покалывает глаза.
И тут, внезапно, в моей голове проносится звук битого стекла, визг шин. Я невольно ощущаю запах гари, повисший воздухе, забивающий легкие. Запах крови. Бензина.
Нет. Встряхиваю головой.
М оя семья погибла. Они ушли и никогда не вернутся. Никогда.
Боль проносится кипятком по венам, и дышать совсем невыносимо, но я вдруг делаю шаг вперед и поворачиваюсь лицом к Люциферу. Он выжидающе глядит на меня жгучим, пронзительным взглядом, а я отрезаю:
- Нет.
- Что?
- Я сказала, нет. Я не отдам вам душу.
Лицо Логана изувечивает животный оскал, совершенно ему несвойственный. Он так и смотрит на меня равнодушно, но при этом умудряется проникнуть в глубину мыслей и с особой жестокостью исковеркать каждое светлое воспоминание, каждую надежду, отчего во мне становится очень пусто и одиноко.
По немому принуждению моя голова поворачивается в сторону трибун, и я невольно замечаю Хэрри, Мэтта и Джил, болтающих о чем-то. В груди покалывает.
- Им хорошо вместе, – шепчет Люцифер, внезапно оказавшись со мной рядом. Меня пробирается от холода, а он сцепляет на груди руки. С аналогичным пристрастием изучает моих друзей , потирает пальцами подбородок. – Без тебя им лучше.
- Лучше…, – вдруг эхом повторяю я.
Джил порывисто кладет голову на плечо Мэтта, а он целует ее в макушку. Хэйдан на них смотрит почти благоговейно, будто счастлив, что они нашли друг друга.
- До встречи с тобой они не рисковали жизнью, думали о будущем, строили планы, а теперь каждый день может стать последним. Из-за тебя.
- Но…, но я не просила. Я не…
- Ты нашла друзей и воспользовалась тем, что в них больше хорошего, чем в тебе.
- Я не пользовалась ими. – Рычу я, стиснув от горечи зубы. – Я никогда не желала им зла, я не хотела. Они сами решили помочь мне, быть рядом.
- У них не было выбора. – Люцифер поводит плечами , а я отворачиваюсь и гляжу на плавающий, зеленый стадион. Дышать совсем нечем. Он прав , прав , я должна оставить их. Должна. Но я не могу. Почему? – Потому что в отличие от тебя, они не эгоисты. – Шепчет Дьявол, и я невольно встречаюсь с ним взглядом.
Сердце тарабанит по груди, а он все сканирует меня рубиновыми глазами, будто бы торжествует и криво улыбается.