Смертельно прекрасна (СИ)

- Я вас не боюсь, – небрежно рявкаю я.
- Ари, хватит, – просит Норин, но я не слушаюсь.
- Возможно, вы сильнее меня, Меган, и у вас больше опыта. Возможно, это шелковое платье эффектнее на вас смотрится. Что скрывать, вы невероятно красивая женщина. Но я вас не боюсь. Вы не можете быть страшнее тех, кого я уже встретила.
- Ты кое-что упустила.
- Что же?
Меган фон Страттен наклоняет голову и вдруг устремляет взгляд на мою руку.
Я ничего не понимаю. О пускаю глаза и неожиданно вижу , как мои пальцы безвольно тянутся к серебряному ножу. Что я делаю? Растерянность комом застревает в горле : что со мной происходит? Пытаюсь приструнить руку, прижать ее к себе, но она не слушается.
- Что вы делаете? – Осипшим голосом спрашиваю я. – Почему я…
Внезапно мои пальцы обхватывают рукоять ножа. Испуганно округляю глаза, воздух непослушно закатывается обратно в легкие, и, застыв от шока, я шепчу:
- Нет. – Шепчу тверже. – Нет !
Порывисто правая рука взмывает вверх. Хочу ее перехватить, но не успеваю. Острие с глухим стуком вонзается в стол, и лишь через несколько секунд, я понимаю, что вместо салфетки пригвоздила к поверхности собственную ладонь. О, Господи.
Распахиваю глаза, да так, что их щиплет. На подсознании пытаюсь избавиться от той боли, что пронзила судорогой все тело, и порывисто дергаю на себя руку, но только делаю дыру в ладони еще шире, еще больше. Нет, нет. Я должна избавиться от ножа, я не должна останавливаться. Резко и безжалостно рву на себя ладонь, взвываю от боли, ужаса, паники и наблюдаю за тем, как багровый фонтан застилает стол, впитывается в салфетки.
- Нет, что вы наделали, – срывающимся голосом хриплю я, – что вы наделали!
- Н е боишься меня, – тягуче пропевает Меган фон Страттен, – но ты должна бояться себя. Бойся себя. Я не всегда с тобой рядом, но ты всегда готова сделать себе больно.
Нет, нет, нет, как же больно, о, Господи. Нет! Слезы застилают глаза, лицо пылает и горит, а от парализующего шока дыхание заклинивает, словно кто-то скидывает кирпичей поперек гола ! Я продолжаю кричать, вырывая из-под ножа руку, слушая, как хлюпает моя кровь, и, наконец, срываю оковы, зажмурившись так крепко, что лицо сводит от боли.
Дышать нечем, колени измученно подрагивают. Я прижимаю к себе окровавленную, изуродованную ладонь, взвываю от боли, плачу, а затем чувствую, как боль уходит.
Резко, молниеносно.
Как такое возможно? Потерянно открываю глаза, смаргиваю слезы и, опустив взгляд вниз, понимаю, что прижимаю к груди абсолютно здоровую руку.
Лицо мое вытягивается, рот приоткрывается в немой растерянности, и я ни черта не понимаю, как ни стараюсь понять. На столе ни капли крови, а сверкающий нож послушно притаился около моей тарелки. Смотрю на Меган.
- Это вы сделали? – Дышать нечем. И я так разъяренно стискиваю челюсть, что боль проносится по всему моему телу, заставить позвоночник дребезжать от лютой ненависти.
Женщина отпивает вина, не удостоив меня взглядом. Меган сидит за столом и вновь сосредоточенно режет мясо. Я хочу кинуться на нее. Я хочу свернуть ей шею. Я хочу…
- Ты слишком многого хочешь, – говорит она, наколов на вилку кусочек курицы.
- Вы заставили меня…
- Я лишь показала, что с тобой случится, если ты еще раз притронешься ко мне.
Она поправляет черные волосы, и я невольно замечаю татуировку на ее шее. Однако это не треугольник. Это пентаграмма: два пересеченных треугольника, которые образуют единый, дьявольский знак. Она ловит мой взгляд и кривит алые губы.
- Нравится?
Сглатываю и резко выдыхаю.
- Нет.
- Врешь. Э тот знак идет каждому, у кого темное сердце… А ты , Ари, отличаешься от своих родных. Ты злее, напористей и импульсивней. Ты похожа на меня. – Меган мельком поглядывает на Норин, Мэри-Линетт, а затем с особой грустью выдыхает, словно пришло время прощаться, а ей так здесь понравилось. – Ты должна выбрать. Хозяин позволит тебе остаться в живых, но только при одном условии: ты пойдешь на сделку и отдашь душу.
- Что? – Недоуменно переспрашиваю я. – С какой стати мне делать это?
- Наличие второго дара делает тебя опасной.
- И Люцифер испугался?
- Он позволяет тебе выбрать , – с нажимом отвечает женщина, – ты останешься жить, но будешь служить Хозяину. Или ты умрешь с чистой совестью, которая, к сожалению , не так важна в этом времени. Твой ответ?
- Разумеется, я не пойду ни на какие сделки с Дьяволом, – решительно выпаливаю я, так и вылупив на гостью взгляд, – вы за этим пришли? А у Хозяина смелости не хватило?
- Ты предпочитаешь смерть.
- Я предпочитаю жизнь. А жить без души невозможно.
- Ты ошибаешься. Ты молодая и глупая, - Меган разочарованно выдыхает, - ты, как и все надеешься, что твой случай тот самый, что тебе удастся сломать стереотипы, а в конце этой борьбы ломаешься ты сам. Поверь моим словам, я знаю, о чем говорю.
- Я не собираюсь вам верить. Это же очевидно. Вы сдались, но я не стану.
- Значит, ты умрешь.
- Значит, умру.
Меган фон Страттен неожиданно смеется. Прикасается пальцами к губам и на меня смотрит снисходительно, словно я маленькая девочка, которая только познает мир.
- Тебе ничего неизвестно о смерти. Но ты так горячо говоришь о ней, словно знаешь, каково это умереть. Ты живешь в иллюзиях и говоришь, что умрешь, но не веришь этому, потому что считаешь, что тебя это не коснется. С кем угодно, только не со мной. Глупая.
- Я не пойду на сделку с вашим Хозяином, – я делаю шаг вперед и сжимаю в кулаки пальцы, – вы меня не заставите.
- Возможно, я тебя не заставлю… А он…, – губы Меган расплываются в ухмылке, но она не продолжает мысль. Прожигает меня угольным, пронзительным взглядом, уверенно пробирается внутрь моих самых страшных страхов, но я упрямо вздергиваю подбородок, я не боюсь ее. Мне страшно, но лишь потому, что я понятия не имею, как себя вести ! Меган способна проникать в мои мысли, коверкать реальность, но это – иллюзия, а в жизни у нас равные шансы. По крайней мере, так я себя успокаиваю. И, видимо, она прочитывает эти умозаключения, потому что улыбается еще шире.
- Хватит копаться в моей голове, – рявкаю я, вцепившись пальцами в спинку стула.
- Это довольно увлекательно : слушать, как ты мечешься.
- Даже в мыслях твоих не нужно ковыряться, чтобы заметить, как тебе страшно , моя дорогая голубка, – неожиданно смеется женщина с темными волосами и нагло улыбается.
- Я вам не голубка.
Злость прокатывается по мне, будто бритва. Я вдруг думаю, что заставлю сейчас эту хамоватую ведьму прочистить себе глотку стопкой битого стекла, и уже открываю рот, но внезапно чувствую позади себя движение. Меган вспархивает со стула и приближается ко мне, покачивая в воздухе пальцем.
- Не стоит, – советует она, – мне нравится поток твоих мыслей, но не сегодня.
- Вам и, правда, понравилось, что я собиралась заставить вашу подружку запихнуть себе в горло все стеклянные приборы на столе?
- Конечно. Это доказывает, что мы похожи. Даже больше, чем ты думаешь, Ариадна.
- Вам пора уходить.
- Верно. Однако есть еще кое-что. – Меган фон Страттен протягивает мне письмо и в который раз равнодушно поводит бровями. – Второе проклятье. Два дара, два наказания.
Не хочу забирать конверт, но Меган хватается за мою руку и вкладывает бумагу мне в пальцы без разрешения. Я недовольно поджимаю губы.
- Спасибо, – жестко срывается с языка.
Женщина отстраняется, лениво осматривает комнату и разочарованно выдыхает.
- Я почувствовала его сразу же , как пересекла порог вашего дома.
Она наклоняет голову, смотрит сначала на Мэри-Линетт, потом на Норин. Тетушки в смелости ей не уступают и взгляда не отводят. Стоят смирно и ровно дышат, будто Меган не внушает им ни капли ужаса. Это было бы враньем. И я себе врала. Меган фон Страттен невероятно хитрая, умная и бездушная тварь, способная в любой момент лишить жизни.