Смертельно прекрасна (СИ)

Ох, странная я. Радуюсь встречи со Смертью.
Уверенно вскидываю подбородок и переступаю порог здания. Внутри оно похоже на обычное офисное помещение. Такие расположены практически в каждой постройке, где в целях и задачах компании прописано произвести впечатление… Ч то ж, в холле притаился широкий регистрационный стол , над ним огромная, светодиодная вывеска, что меня никак не удивляет. З а столом сидит женщина, сгорбившаяся в три погибели над документами. З а ее спиной тянется прямой коридор. И это уже пугает, ведь я на сто процентов уверена, что мне предстоит пройти по этому бесконечному пути.
- Здравствуйте, – говорит она, не поднимая глаз. Волосы у нее белые. Не светлые, не золотистые. А белые. Как снег. – Ваше имя?
Я подхожу к столу и поправляю ремень сумки.
- Ариадна Блэк.
Женщина поднимает подбородок, глядит на меня, а я застываю. Ее глаза…, господи, они неестественно голубые, бирюзовые! Наверно, это линзы. Наверно.
- Блэк? – Переспрашивает она. – Есть Ариадна Монфор-л’Амори.
- Да. Можно и так.
У женщины поразительно острые скулы, даже слишком. Она кивает себе за спину. А я с интересом прикусываю губы, пытаясь представить, какой же кабинет у Смерти.
- Кабинет Ноа Морта последний. Идите прямо. Не заворачивайте. В другие кабинеты ни в коем случае не входите. Вы меня поняли?
- Да, конечно.
- Замечательно. Дайте свою руку.
- Мою… что?
- Руку. – Женщина подается вперед, а я недоуменно протягиваю ей ладонь; она сразу же хватается за нее ледяными, длинными пальцами, переворачивается задней стороной и в долю секунды рисует на запястье нечто похожее на печать.
- Что это? – Я приближаю руку к глазам и изучаю две буквы: НМ.
- Тот, к кому вы обращаетесь, должен быть уверен, что вы записаны именно к нему. Бывали случаи, когда записывались к Смерти, но заворачивали к Карме.
- Ааа, – понимающе протягиваю я, пусть ни черта и не понимаю, и киваю, – я пойду.
- Идите. До встречи , мисс Монфор.
Я натянуто улыбаюсь. Встречаться мне больше не хочется. Обхожу стол и плетусь к длинному, бесконечному коридору, где над головой тускло мигают лампы. Под подошвой шуршит темно-красный ковер. На коричневых стенах прыгают тени от мерцающего света. В се это похоже на «Сияние». И я надеюсь, что никто с топором на меня не накинется.
По бокам расположены кабинеты. Читаю надписи и удивленно вскидываю брови. И я не сплю? Это не галлюцинации? Вот черт! Судьба. Карма. Удача. Наверно, это шутки. Я почти уверена, что нельзя записаться на прием к Удаче. Нельзя ведь, правда?
Наконец, в конце коридора вырастает черная дверь. И тут даже спорить не надо , как мне кажется. Смерть любит все эти мрачные штучки; естественно, ее дверь не разрисована цветочками и облачками. Его дверь. Черт возьми. Кто же знал, что Смерть – мужик?
Не знаю, что на меня находит, но я вдруг решаю не церемониться; мне жутко, с этим не поспоришь. Но стоять и перекатываться на носках нет желания. И так паршиво. Потому я решительно приближаюсь к двери, втягиваю побольше воздуха в легкие и спокойно тяну на себя ручку. Вот так вот. А что страшного -то? К Смерти всего лишь на прием иду.
Переступаю через порог и замираю, ощутив стойкий запах крепкого кофе. Я никогда не любила этот напиток, а здесь аромат стоит такой, что даже в голову стреляет. Но мысли о нем быстро разлетаются, превратившись в испуганных птиц, когда я замечаю мужчину в коричневом, широком кресле, чуть ли не слившемся с остальной коричневой мебелью.
Я сглатываю, дверь за мной с оглушающим стуком захлопывается, и Ноа Морт резко переводит на меня пронзительный взгляд, выпрямив сгорбленную спину.
- Ариадна ?
- Да, простите, я…
- Присаживайся, – приказывает он, рассеянно убирая со стола стопки перемешанной бумаги, поднимается и встряхивает головой, – присаживайся, давай же.
- Да, я…, – хриплю, сжав в пальцах ремень суки. – А мне можно?
- Конечно , садись ! Секунду. – О н оббегает стол, сталкивает книги со стула, стоящего напротив его рабочего места , и на меня взгляд безумный переводит, полный непонятного , странного волнения. Смерть что ли волнуется? Волнуется из-за встречи со мной?
Плюхаюсь на покачивающуюся табуретку, которую, собственно, стулом трудновато назвать, но не жалуюсь. Глупо было бы жаловаться в моей ситуации.
Ноа Морт возвращается на свое кресло, усаживается и на меня взгляд переводит. Так и хочется спросить, не ошиблась ли я дверью? Потому что этот мужчина совсем не похож на костлявого старика с косой. У него каштановые, неаккуратно взъерошенные волосы, на подбородке едва заметная щетина. Глаза добрые, и я не шучу! Именно добрые , не те глаза, которые ты должен увидеть, перед тем, как коньки отбросить. Темно-шоколадного цвета с рыжеватой крапинкой. Очень интересные. Сам Морт высокий, худоватый, но с широкими плечами, за которыми смогла бы целая армия укрыться , а не кануть в Лету.
Хлопаю ресницами и открываю рот, чтобы сказать что-то, но неуклюже застываю. Я не ожидала, что мое представление о том, каким будет этот разговор, окажется настолько ошибочным. Это выбивает из колеи. Я вообще с трудом верю, что передо мной Смерть!
- Ариадна, я рад тебя увидеть. – Признается Ноа Морт, сплетая перед собой длинные пальцы, а я натянуто улыбаюсь. Очень круто. Смерть рада меня видеть. – Как ты?
- Как я? – Глухо переспрашиваю я и покачиваю головой. – Ну, так, нормально.
- Это хорошо.
- Ага.
Мужчина поджимает губы, перекладывает какие-то листы и вновь на меня смотрит.
- Будешь кофе? Люди любят кофе. Из-за них я поставил кофе-машину.
- Я это уже поняла. Нет, спасибо! – Он выжидающе ждет, что я поясню свой ответ, и мне приходится раскошелиться на еще одно предложение. – Не люблю кофе.
- Реджина любила кофе.
- Да.., она была заядлым кофеманом. Но я…, – замираю и растерянно гляжу в глаза Смерти. Он кривит губы. Улыбнуться, что ли пытается? А у меня в груди все возгорается, я невольно подаюсь вперед и стискиваю в кулаки пальцы. – Вы знали мою маму?
Ноа Морт красивый мужчина, пусть и не похож на обычного человека… Глаза у него особенные. Живые и добрые. У людей таких не бывает. Без тени злобы или презрения.
Человек отживает свой срок и никогда похожего взгляда не встречает. Это страшно. Мы глядим друг на друга, и что мы видим? Ложь. Лицемерие. Напыщенную и фальшивую радость. Заботу, которая видна лишь в уголках глаз, но никогда не видна в поступках. Так, может, люди ошибаются ? Может, взгляд Смерти не должен быть устрашающим? Может, он должен успокаивать? Говорить о том, что за чертой легче? Теплее? Счастливее?
- Да, Ари. Я очень хорошо знал твою мать.
- Вы дружили? – Глупый вопрос. Но я не могу не задать его.
- Можно и так сказать.
- А как еще можно сказать?
Ноа дергает уголками тонких губ. Он мне напоминает кого-то , но я никак не пойму , кого именно. Мне кажется, я с ним даже встречалась. А, может, это галлюцинации?
- Джин была мне дорога.
- Джин…
- Да. Реджина.
- Я поняла. – Отлично, он дал маме прозвище! Странно все это. – Дело в том, что она попросила меня найти вас. Сказала, вы сможете ответить на мои вопросы.
- Она ведь умерла.
Я внезапно хочу спросить, откуда он знает? А потом ударяю себя по лбу. Он об этом наверняка узнал раньше всех. Он ведь Смерть, черт возьми, может, сам за ней и пришел. Я неожиданно думаю, что если у Морта есть друзья, то жизни его не позавидуешь. Забирать всех, кто дорог. Смотреть, как они уходят. Наверно, это невыносимо.
- Вы ведь знаете, кто я, верно?
- Ты про то, что ты ведьма ?
- Именно.
- Конечно! – Ноа откидывается на широком стуле и кивает. В стеклянных стеллажах с книгами отражается его самодовольная улыбка. – Я все о тебе знаю, Ариадна.
- Все? – Растерянно вскидываю брови. – И почему же? Или вы обо всех все знаете?
- Нет. Не обо всех.
- И чем же я выделилась из толпы?