Воображаемый друг

Эмброуз нахмурился. Подумал. Мать Кристофера выглянула в коридор. Санитары, задержав на них подозрительный взгляд, перешли в палату Кристофера, куда зашел врач.

41,4°

биИп.

– ОТВЕТЬТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, МИСТЕР ОЛСОН, – вскричала она. – ГДЕ ЭТОТ ШКАФ?

– Уже не знаю. Я его продал.

– Куда? Кому?!

Когда санитары отрапортовали врачу, тот повернулся к матери Кристофера. И прошептал что-то охранникам. Больничное освещение делало их всех похожими на призраков. Бледных, нездорово-зеленоватых. Все взгляды устремились на нее. В этот миг она поняла, как чувствовал себя ее параноик-муж в ночь перед смертью.

Я слышу голоса, Кейт! Пусть они заткнутся!

Охранники покивали врачу и, выйдя из палаты Кристофера, направились к его матери.

– В антикварную лавку. – У Эмброуза наступило просветление. – Дэвид безнадежно испортил этот шкаф, но хозяйка магазина в незапамятные времена дружила с нашей матерью. Вот она и взяла на комиссию эту рухлядь – по доброте душевной.

– Но как, каким образом Дэвид безнадежно испортил шкаф?

– Оклеил его утиными обоями.

Мать Кристофера проглотила язык. Единственным звуком в палате было капанье раствора морфина: кап, кап, кап.

– Мистер Олсон, – прошептала она. – Вы сможете подежурить возле Кристофера вместо меня?

– Смогу, – в замешательстве ответил он. – А вы куда?

– Я знаю, где стоит этот шкаф, – сказала она.

Мать Кристофера посмотрела через коридор на сына. Щупленький, весь переломанный. Тревожный ум. Если температура будет расти с такой же скоростью, к полуночи у него будет сорок один и шесть – и мозг начнет плавиться. А решение находилось на другом конце города.

Здесь очень большой выбор. Чем тебя привлек этот шкаф, солнце?

Тем, что от него пахнет бейсбольными перчатками.

Шкаф этот стоял в спальне ее сына.





Глава 93




В ванне кто-то сидел. Окутанный облаками пара.

Кристофер прирос к полу. Огляделся по сторонам. В ванной комнате все оставалось по-прежнему. Запотевшее зеркало. Аромат крема для бритья «Ноксзема». Брошенная на раковину отцовская рубашка. Пропахшая сладковатым табаком.

– Знаешь, где ты находишься? – спросил голос.

Кристофер лишился дара речи. Отрицательно помотал головой. Нет, не знаю.

– А хочешь узнать?

Кристофер кивнул.

– Да, хочу.

– Хорошо, только это секрет. У меня могут быть неприятности. Так что подходи ближе. Я тебе на ушко шепну.

Кристофер не сдвинулся с места.

– Не бойся, малыш. Я тебя не обижу. Присядь сюда.

Говорящий похлопал рукой по бортику ванны. Из запястий на белый фаянс тонкими ручейками потекла кровь. Кристофер хотел развернуться и убежать, но не тут-то было: ноги сами понесли его вперед. Сквозь пар. Сквозь облака.

– Вот умница. Подойди к папе. Вскоре ты все поймешь.

Кристофер сделал микроскопический шажок. Второй. Третий. К нему потянулись руки. Ладонь оказалась мягкой и гладкой, с табачными пятнами между пальцев.


– Молодец, Кристофер. Давай, обними меня.

Кристоферу на плечо легла чья-то рука. И, как одеяло, закутала его целиком.

– Где я нахожусь, папа? – спросил Кристофер.

Кристофер стоял совсем близко; до него долетало табачное дыхание.

– Ты не на асфальте.

Облака развеялись и открыли ухмыляющуюся фигуру.

Это была шептунья.





Глава 94




41,5°

биИп.

Сквозь застекленное окно на противоположной стороне коридора мать Кристофера смотрела на своего сына: тот боролся за жизнь. Она была обязана его спасти. Она была обязана раздобыть послание Дэвида Олсона, хранившееся у нее дома, на старом книжном шкафу.

Но по милости Мэри Кэтрин она осталась без машины.

Оба охранника, пробежав по коридору, распахнули дверь в палату шерифа. Они чесали свои красные лица. Одутловатые, потные. Загораживали собой выход. Из-за их спин появилась медсестра, которую мать Кристофера прежде не видела.

– Миссис Риз, все в порядке? – спросила она.

– Да. Все хорошо, – солгала мать Кристофера.

Улыбаясь, медсестра закашлялась от гриппа, который не был гриппом. Она чуть дольше, чем требовалось, задержала взгляд на матери Кристофера.

– Что почитываем? – спросила медсестра.

Вопрос на один тягостный миг завис в воздухе. Медсестра почесала локоть.

– Стесняюсь сказать, – вступил Эмброуз. – Она читает подборку писем моей покойной жены. Некоторые из них довольно откровенны. Если хотите – можете тоже почитать их мне вслух. Миссис Риз как раз собиралась отлучиться – принести мне кое-что из моей машины.

Эмброуз выудил из кармана ключ и поднял его перед собой.

– Вы же помните, где я обычно паркуюсь, правда? Старый битый «Кадиллак» на углу? Весь щербатый и помятый, как я.

– Помню, мистер Олсон, – сказала мать Кристофера.

– Вот и хорошо. Я посижу с Кристофером, пока вас не будет.

Он вручил ей ключ в обмен на дневник брата.

– Спасибо вам, мистер Олсон, – сказала она.

– Не за что. Это вам спасибо, мэм, – исправил положение старый солдат.

Сжимая в руке ключ, мать Кристофера протиснулась мимо двух сомнительного вида охранников и вышла из палаты. Она направилась прямо к выходу из отделения интенсивной терапии; там пришлось подождать автоматического открытия дверей. От боли под ребрами она содрогнулась. Действие обезболивающего заканчивалось, но время поджимало.

Да открывайтесь же. Ну. Быстрее, черт побери.

Она обернулась: медсестра везла Эмброуза на кресле-каталке обратно в палату Кристофера. Сын лежал на больничной койке.

41,6°

биИп.

Двери зажужжали, как стая саранчи. Мать Кристофера выбежала из отделения.