Прощальная гастроль

Рука потянулась к трубке — позвонить. Позвонить сыну и все объяснить. Он поймет! Он же умница, сын!

Да, обидится. Будет кричать. Громко будет кричать. Но он его убедит — ведь это его жизнь, и только его. В конце концов, у вас же там свобода слова? Свобода мысли, свобода поступков?

Отпусти меня, сын! Пожалуйста, не неволь! Ничего, сын успокоится, свыкнется. Приедет сюда в отпуск, он съездит к Америку. Если, конечно, найдутся силы.

Все, он решил. И ему стало легче. Словно камень с души. В конце концов, он еще за себя отвечает. Он вполне дееспособен.

«Странно, — подумал Александр. — Больше всего раньше я боялся одиночества. А теперь не боюсь. Совсем не боюсь. Вот чудеса!»

А Зоя… Перед ней он извинится. И она, конечно, поймет. Она всегда его понимала, его жена. Его прекрасная и умная жена. Как же ему повезло…

Он лег в кровать и тут же уснул. Надо же отдохнуть — впереди разговор с сыном. Очень тяжелый разговор с сыном. Но и это пройдет… Жизнь, считай, прошла, а уж разговор, пускай самый сложный…

Утром разбудил телефон, а так бы спал и спал. Страшно устал за эти несколько дней.

Сын сыпал вопросами. Все понятно, он волновался.

— Все успел, все закончил? Папа, не слышу!

Александр собирался с духом. Подбирал слова. Страдал.

— Папа? — почти кричал Илья. — У тебя все хорошо? Да? Ты не волнуйся, долетишь — не заметишь. Удобные кресла — я взял тебе место, где можно вытянуть ноги. У аварийного выхода, слышишь? Выпей вина — и станет полегче. Да! Пенка печет твою любимую банницу! Слышишь, па?

Он угукнул.


— А девчонки украшают твою комнату, слышишь? — продолжал Илья. — Шариками украшают! И мы купили новый плед и тапки. Слышишь, пап?

— Слышу, — ответил он. — Я тебя слышу, Илюша. — Он замолчал. Молчал долго, пару минут. Целую вечность.

А потом повторил:

— Я тебя слышу, Илья! Да, я все понял. И ты не волнуйся. Долечу — куда денусь? И выпью вина. А за пирог Пенке спасибо. Помнит, умница, что я люблю. И тебе спасибо, сынок! И не волнуйся. Будет все хорошо. А как может быть по-другому? Ведь я еду к сыну. Илья! Я еду к детям! Ты меня слышишь, сынок?

— Слышу, — глухо ответил сын. — И очень жду! Мы все тебя ждем, слышишь, пап? Скорее бы, а?

Александр смутился. Его Илья был не из тех, кто бросался словами. И, кашлянув от смущения, ответил:

— И вправду, скорее бы!

«Не обременять», — вспомнились слова жены. А если он не поедет… Именно тогда он обременит своего замечательного, заботливого сына.

Именно так — если он не поедет! Значит, он решил все правильно, да.

И, посмотрев на часы, бросился в ванную. «Вот ведь болван! Надо успеть побриться! Чуть не забыл».

Его самолет взлетал через пять часов.