Пророк

Конечно. Единственная проблема заключалась в том, что за последние три часа Кент всего два раза слышал, как мимо проезжала полицейская машина. Да, патрули появлялись — Солтер сдержал слово, — но с периодичностью в тридцать или сорок минут. Слишком редко. Кент, всю жизнь наблюдавший за играми, в которых все решали секунды, и вместе с сестрой живший всего в десяти минутах ходьбы от школы, понимал, как мало времени нужно для того, чтобы случилось непоправимое.

— Отдохни, — сказала ему Бет.

Он пообещал, что отдохнет, лег рядом с ней и смотрел на тени, которые отбрасывали на окно голые ветки деревьев, и поглядывал на карман куртки, где оставил пистолет. Когда по ровному дыханию Бет он понял, что она уснула, то еще раз выскользнул из комнаты, спустился на первый этаж и позвонил Адаму.

— Ты здесь?

— Да.

— Всё в порядке?

— Полиция появляется довольно часто. Если они знают обо мне, то не считают нужным остановиться и поговорить. Если не знают… это не слишком вдохновляет.

— Я тебе благодарен, — сказал Кент. — Правда. Лишняя пара глаз — отличная идея.

— Я был бы здесь независимо от твоего согласия. Но ты все равно должен всегда брать с собой пистолет, когда выходишь из дома.

— Я просто хотел иметь его ночью.

— О ночах можешь не беспокоиться. Ночью я здесь. А вот днем обязательно бери его с собой.

— Постараюсь не забывать. Послушай, если тебя остановит полиция, пожалуйста, скажи им… — Кент умолк, увидев тень на лестнице и едва не закричал, но в последнюю секунду понял, что это Бет. — Мне нужно возвращаться, — сказал он Адаму. — Еще раз спасибо.

— Не за что, Франшиза.

— С кем это ты? — спросила Бет, когда он отключил телефон.

— С братом.

— В час ночи?

— Он снаружи.

— Что?

— Караулит Сайпса.

— Просто… сидит в машине?

— Наверное. Это была его идея, Бет. И я согласился, что хорошая.

— Почему снаружи?

— Что? — Он действительно не понял вопроса.

— Почему ты заставляешь его сторожить снаружи? Если ты действительно думаешь, что его присутствие — это хорошая идея, впусти его сюда. В дом.

— Я не хотел пугать детей. И тебя.

— Ты только что спрашивал, не останавливала ли его полиция. А его только что арестовывали за сопротивление. Думаешь, сидеть снаружи в машине — это хорошая идея? Открой дверь и впусти его.





* * *


Адам не помнил, когда последний раз был в доме брата. Он не переступал этот порог с того дня, как ударил Кента на подъездной дорожке.

Теперь Адам стоял в темной гостиной с «глоком» в наплечной кобуре, не прикрытой курткой, и пожимал руку Бет, которая явно делала над собой усилие, чтобы не смотреть на оружие.

— Ты не обязан это делать, — сказала она.

— Я подумал, что это хорошая идея. И мне было удобно в машине, никаких проблем.

— В этом нет смысла.

Он не стал спорить.

— Ну… тогда я иду спать, — сказала Бет. — Спасибо, Адам.

— Конечно. Отдохни, Бет.


Она удалилась в спальню, оставив Адама с Кентом в гостиной.

— Как дела, Франшиза? — спросил Адам. — Держишься?

— Я в порядке.

— Как команда?

— Честно говоря, сегодня я их почти не видел. Мысли были заняты другим.

— Расслабься, — сказал Адам. — Сосредоточься на них, а с остальным я разберусь.

— Ты и полиция.

— Точно. — Адам кивнул. — Будет непросто. Сент-Энтони.

— Решающая игра.

— Наверное, самая важная. Чтобы сделать их на этой неделе, твои парни должны быть в чертовски хорошей форме и без травм. Думаешь, получится?

— Мне нужно, чтобы Мирс ловил мяч.

— Ты должен поставить его на позицию корнербека. Или, по крайней мере, позволить ему играть в спецкоманде защиты.

— Что?

— Я наблюдал за парнем. Знаешь, что ему нужно? Столкновения. Жестковато для ресивера, правда? Если у него будет возможность сбить кого-нибудь с ног, так чтобы противник плевался кровью, он снова станет собой. В данный момент ему нужно выплеснуть эмоции на поле. Он хочет играть быстро и грубо. Ему трудно сдерживаться. Парню нужен физический контакт.

— Он никогда в жизни не играл в защите, Адам.

— Он всю жизнь играл против нее. Позволь задать тебе вопрос: если к тебе в команду приходит парень с дырявыми руками, куда ты его поставишь? Рост шесть футов и два дюйма, сорок ярдов пробегает за четыре и четыре десятых секунды…

— Три десятых.

— Ладно, три. Теперь представь, что он не поймает и простуду, если чихнуть ему в лицо. Куда ты его поставишь?

— Конечно, корнербек. Но теперь я не могу поставить его туда.

— Судя по газетным репортажам, можешь. Он знает все маршруты, у него есть все необходимые навыки. Просто замени им другого парня, пробегающего те же маршруты, но менее талантливого, — и он справится.

Кент покачал головой, потом спросил:

— Почему мы обсуждаем футбол?

— Следуем твоему совету, Франшиза. Нужно отвлечься, да?

— Верно.

— И подождать, пока полиция сделает свое дело.

— Да.

— Отличный план, — сказал Адам. — А теперь возвращайся к жене и немного поспи.

— Мне неловко оставлять тебя одного.

— Я не обижусь.

И это правда. Именно так он и объяснил Челси: четыре человека в этом доме — все, что осталось от его семьи.

Кент поднялся в спальню, и Адам сидел в одиночестве, сжимая рукоятку пистолета, и смотрел на улицу; спать ему совсем не хотелось.





35




Команда на поле выглядела свежей и слаженной, и Кент почти жалел об этом. Его распирали эмоции, и он хотел найти для них выход, выплеснуть свой страх и отчаяние, ругая парней за недостаток усердия или технические ошибки. Но игроки не дали ему такой возможности; они были точны и упорны, а тренировка вышла короткой, потому что почти все время было посвящено просмотру видеозаписей — для тренеров это была единственная за всю неделю возможность изучить игру противника.

Они вернулись в школу, разделившись на две группы — защита и нападение, — и расселись за партами в тех же классах, которые с радостью покинули часом раньше.