Окно напротив

- Если молоденьким мальчишкам показывать роды, они еще надолго останутся девственниками.



- Это ли не хорошо? – не унималась подруга. – Меньше абортов!



- Не знаю. Может, мужчин стоит оберегать от такого зрелища…



Она толкнула меня в бок с такой силой, что я чуть не вылетела в проход.



- Ты теперь тоже боишься рожать?



- Да, - призналась я, возвращая задницу на сидение.



- А я нет!



Автобус остановился, чтобы принять через открывшуюся дверь новых пассажиров. Мы замолчали, думая каждый о своем. Я сгибала и разгибала заледеневшие пальцы ног, надеясь на скорый прилив крови к этой части тела. Пожалуй, стоило бы надеть валенки в такую погоду. Интересно, чем там занимается Серега? Сильно злится на меня? Переживает ли?



В открытую дверь влетало чересчур много морозного воздуха. Все сидевшие в нетерпении постукивали ногами и дрожали.



- Думаешь, ей было сильно больно? – наклонившись ко мне, спросила Машка.



- Она так потела…



- А еще эти глаза её безумные! – Мурзеева изобразила подобие ожившей мумии с кривым раззявленным ртом. – Так и лезли из орбит. А-а-а! Жуть!



- А Максиму так вообще, вроде всё понравилось. Ну, пожелтел, побледнел. Ерунда же!



Мы захохотали в голос. Пассажиры не упустили случая обернуться и одарить нас гневным взглядом.



- А помнишь, как она вопила? – Пряча лицо в ладонях, прошептала Мурзя. – Отрежьте мне руку, ногу, но только прекратите это!



- Я вот смотрю на тебя, - шепнула я ей на ухо, - и думаю, что если ты будешь меньше ржать, то, пожалуй, станешь хорошим медиком.



Она выпрямилась и поправила шапку. Строгая тетка-кондуктор продолжала неотрывно пялиться в нашу сторону.



- Неужели, тебе не смешно?




- И да, и нет.



Машка наградила меня очередным толчком.



- Зануда!



- Ты уже думала, что будет, когда ты закончишь учагу?



Мурзеева поерзала на сидении, разглядывая нарисованное на стекле сердечко, быстро исчезающее и обрастающее льдом.



- Я хотела бы делать что-то полезное. Вполне можно попробовать стать акушером.



Мне вдруг захотелось встать и пробежаться по салону, чтобы оледеневший дерматин, которым было обтянуто сидение, перестал морозить мне зад. Как раз в этот момент автобус подбросило на кочке.



- Иногда я спрашиваю себя, это ли наш потолок? – Я протянула руку и крепко ухватилась за поручень. - Мы еще молодые. Можно поступить в университет и сделать хорошую карьеру. Хирурга, например.



- Далеко ты мыслишь! Мне бы найти квартирку да свалить, а то предки скоро намертво запилят. Работать, жить. Тусоваться!



- Маш, ты чего? – Мне искренне была непонятна её позиция. – Устроишься ты работать в процедурку и всю жизнь за три копейки будешь уколы впендюривать!



Мурзя рассмеялась, пряча замерзший нос в воротник шубы.



- Хорошо! А то лучше ведь врачом за три копейки!



- Я тебя знаю, ты девчонка умная, способная. Как ты будешь жить с мыслью о том, что не реализовала всех своих возможностей? Всю жизнь выносить судна это благородно. Но не благодарно. А ты схватываешь всё на лету, ты мыслишь! Ты лучше всех в нашей группе. Неужели у тебя нет мечты?



- Не знаю. Я вообще на такие темы никогда не задумывалась! Мне бы придумать, как отметить совершеннолетие, вот это да. Это вопрос! Пиво, водка? Водка, пиво?



- Спирт! – Я отпустила поручень и уставилась на нее. - Маш, давай придумаем тебе мечту.



- Ну, давай, - согласилась она, закатывая глаза.



- Ты бы могла стать крутым педиатром-неонатологом. Как тебе?



- Почему именно им?



- Ты внимательная, добрая, уверенная в своих силах.