Окно напротив

- Спасибо! – разглаживая ладонью жесткую простыню, рассмеялась она.



- Люблю тебя! – Мурзя послала воздушный поцелуй. – Приду вечером.



- Приходи завтра.



- Хорошо, но я приду вечером. – Она навалилась на дверь. – Кого пустить? Этого шикарного мужчину с бородой, глядя на которого хочется скинуть с себя всю одежду и отдаться ему на глазах у всех? Или вшивого потрепанного бывшего муженька, который спас вчера твою шкуру?



Марьяна подняла глаза к потолку:



- Не знаю…



- Значит, бородатого.



- Нет, скажи ему, что пока ко мне нельзя.



- Ты уверена?



- Да.



- Тогда я пошла.



- Иди.



Мурзя кивнула и взялась за ручку двери.



- Маш, подожди.



- Да? – обернулась та.



- Вшивого давай.



- Хм. Как скажешь.



- Маш?



- Да.




- Как я выгляжу?



- Лучше, чем он. Донских, видать, трое суток не спал. Лицо, как только что выстиранный носок. И учти, я пущу его только потому, что ты осталась жива благодаря его соображалке. Лучше бы она так работала много лет назад, когда он уходил на войну или разводился с тобой, тогда этого всего можно было бы избежать.



- Кончай ворчать.



- Даже не думай сходиться с ним опять. – Она наклонилась и перешла на шепот. - Я бы выбрала того сексуального мужичка. Такие плечи, руки… ммм…. А борода!



- Я сама разберусь.



- Потом, когда у тебя родятся дети, своими маленькими личиками напоминающие только что выстиранные носки, не говори, что я не предупреждала!



- Иди в пень! – Морщась от боли, отмахнулась Марьяна.



- Люблю тебя, дуру такую! – Машка вышла, плотно прикрыв за собой дверь.



- И я… - Она сложила руки на груди, выдохнула и принялась ждать.



Через минуту дверь отворилась. Секунда, вторая, третья. Наконец, показалась его голова. Сергей огляделся, увидел ее, робко улыбнулся и вошел. Нерешительно потоптавшись на пороге, он прокашлялся и закрыл за собой дверь.



Девушка поправила одеяло и беззвучно прошептала:



- Привет.



Мужчина нервно кивнув, направился к ней.



- Привет, Мари, - сказал он, сев на стул возле ее кровати.



Она кожей ощущала его волнение.



Палата вдруг превратилась для нее в шерстяной свитер, противно колющий кожу и мешающий дышать. Серегины глаза, черные и глубокие, были налиты какой-то особой тоской, выплескивающейся через край. Волосы за последние сутки, казалось, добавили седины, но не портили его внешнего вида. Он по-прежнему казался ей таким уютным и родным, что сердце невольно щемило от одного взгляда в лицо.



Они оба молчали.



Сергей так усиленно тер себя руками по бедрам, что, казалось, вот-вот протрет дыру. Он изучал взглядом палату, а Марьяна следила за движением его глаз. Наконец, Сергей вздохнул и перевел взгляд на нее.



Долго смотрел, смотрел…