Корпорация «Исполнение желаний» (СИ)

То, о чем он думал в такие минуты, было для меня загадкой.
Мне было непонятно, чего можно было бояться, когда Халк был единственным мужчиной, которому отныне и навеки веков принадлежало мое сердце. И чтобы стереть любые сомнения с его души, я часто сжимала его лицо ладонями, произнося, как сильно его люблю. Халк расслаблялся на какое-то время, но затем снова начинал вести себя как раненый зверь, у которого в скором времени собираются отобрать любимую игрушку. И снова брал меня, клеймил, раздавливал, собирал воедино, смешивая мою сущность с частичкой себя. И теперь уже было не разобрать — где заканчиваюсь я, и начинается он. Теперь это были только «мы». И страшно. И сладко.
— Ты о чем-то умалчиваешь, любимый? — Снова и снова задавала я вопрос, волнуясь.
Но Халк лишь крепче прижимал меня к себе, глубоко вдыхая аромат моей кожи, будто это было единственным, что позволяло ему жить, и снова молчал. Один раз, однако, он все же ответил.
— Мы поговорим об этом позже. Когда ты начнешь видеть.
Я расстроилась.
— Хорошо. Но ты заставляешь меня бояться.
Я действительно нервничала, когда чувствовала, как сильно что-то мучает его. Ведь в моем сердце не было ни тени сомнения, и я совсем не хотела, чтобы что-то омрачало мысли Халка.
— Не надо бояться. Все будет хорошо. Я обещаю.
— Ты ведь будешь со мной?
— Да.
— Всегда?
— Так или иначе — всегда.
Это был странный ответ, который не особенно успокаивал меня, но я все равно ничего не могла сделать. Если он хочет открыть карты позже, когда я начну видеть, значит, так тому и быть. Но что бы ни случилось, что бы он ни собирался мне сказать, одно я знала наверняка — Халк мой. И всегда будет моим. Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы моя вторая половина никогда не разлучилась со мной. И это знание придавало мне веры и сил, позволяла набраться терпения и приготовиться стойко встретить любые повороты, какие бы ни уготовило мне будущее.
Ведь если Халк подтвердил, что он мой — значит, он мой. А все остальное было неважно.
А еще через два дня перед моими глазами начали плясать цветные пятна и световые блики. Впервые за долгое время кирпичная стена рухнула и сквозь черноту начал пробиваться свет. Пусть еще только неясный и мутный, но уже такой сладкий, что я захлебывалась от радости.
— Я почти вижу! Вижу! — Визжала я, пытаясь курсировать по комнате, пританцовывая. Халк смеялся, не забывая, впрочем, следить за тем, чтобы я вовремя успевала огибать встающие крупноразмерные препятствия.
— Не торопись, котенок, если уже начала видеть блики, значит, через день-два, все полностью вернется в норму.
— Всего пару дней ждать осталось? Как здорово!
Как бы он ни пытался меня удерживать, я никак не могла прекратить хаотично передвигаться по комнате, наблюдая за тем, как возле окон свет ярче пробивается сквозь веки. Это теперь было столько же непривычно, сколько и радостно. И как только Халк уходил из кабинета, я вновь принималась на ощупь перебираться от окна к окну, все еще неспособная поверить, что снова начинаю видеть.
Как-то вечером, мы сидели на балконе. Халк, по обыкновению, курил сигару, я же просто наслаждалась теплым ветерком, который трепал мои длинные локоны.
— Халк, а здесь вообще бывает дождь? — Задала я вопрос, который уже не в первый раз посещал меня с тех пор, как я оказалась в Тали.
— Бывает. — Ответил он. — Не часто…. Где-то раз в год. Льет несколько дней подряд, потом опять все высыхает.
— И скоро настанет «мокрый» сезон?
— Скоро. Где-то, через месяц, я думаю.
Я помолчала, размышляя. Наверное, будет интересно увидеть эту пустыню затопленной. Множество растений расцветет сразу после того, как земли коснется влага, пыль прибьет к земле тугими струями дождя, а воздух пронзят порывы ветра. Может быть, даже начнется гроза. По-крайней мере, я на это надеялась. Отчего-то я очень скучала именно по грозовым раскатам и вспышкам молний. Это зрелище всегда наполняло меня благоговением, напоминая о том, насколько все же сильна мать-природа. А уж молнии над пустыней — должно быть то еще шоу….
— Хорошо, что я снова начну видеть к тому времени.
— Угу. — Неопределенно подтвердил Халк, думая о чем-то своем. Ветер донес до меня ароматный дым, пахнущий не то вишней, не то ванилью. А может, и тем и другим сразу.
Посидев еще какое-то время, я снова принялась задавать вопросы.
— Халк….
— Да?
— Расскажи мне про Комиссию.
— Что именно, малыш?
— Что это вообще такое? Где находятся их офисы?
Он усмехнулся. Поудобнее устроился на стуле, стряхнул пепел. Я уже научилась различать на слух многие действия, которые раньше вряд ли бы услышала.
— Комиссия — это странный орган. Тот, что правит Уровнями. Где находятся офисы — я тебе не скажу. Дрейк всегда появлялся в условленном месте сам. Мы же тренировались в одном из их корпусов, но поверь мне — этой дороги ты на карте не найдешь. Я и сам ее теперь не найду, потому что думаю — эти местоположения изменяются в пространстве. Трудно будет объяснить, но я постараюсь.
Я удивилась при упоминании слов «изменение пространства», но виду не показала. Наверное, мне предстояло узнать много такого, о существование чего я раньше даже не подозревала. Поэтому вместо выражения недоверия, я просто спросила:
— А как же тогда с ними связаться? Если нет ни адресов, ни телефонов, ни карт, ни знаков.
— А зачем тебе с ними связываться?
Я молча думала о своем. О том, что однажды мне может понадобиться такая возможность. И если уж есть шанс узнать больше о Комиссии от одного из людей, кто с ними тесно сотрудничал, то его непременно нужно использовать.
— Да мне не нужно. — Уклонилась я от прямого ответа. — Но ведь каждый когда-нибудь задается этим вопросом. Все знают — что Комиссия есть. Но никто не знает — где. И те, кто там работают, они вообще — люди?
Халк на какое-то время задумался, прежде чем ответить.
— Да, Шерин. Я бы назвал их людьми. Но они не совсем такие, как мы. Что ты вообще знаешь об Уровнях?
Порывшись в памяти, я вынуждено пожала плечами.
— Ничего. — Знаний действительно всплыло немного. Говоря откровенно, почти никаких. — Кроме того, что существуют города, в которых мы живем.
— А ты помнишь, как ты сюда попала, и как жила до этого?
Снова обратившись к памяти с запросом, я поняла, что нет, не помню. Мысли путались и ускользали, как только мозг принимался выуживать информацию на эту тему. Все будто становилось мягкой ватой, и мысли тут же переключались на что-то еще. Об этом я и поведала Халку.
— Все верно. — Кивнул он. — На тебе, как и на всех, стоит контроль памяти.
— Что за контроль памяти? — Несколько напряглась я.
— Ох…. — Вздохнул Халк. — Ну и тему ты завела. Тут придется объяснять все с самого начала. По-крайней мере, я могу рассказать тебе то, что знаю сам. Это далеко не все, но все же больше, чем кто-либо другой. Исключая, конечно, саму Комиссию.
— А тебе ничего не будет за то, что ты делишься этой информацией?
— Ничего. Ты же умная девочка, и не будешь говорить об этом налево и направо, так?
Я кивнула.
— Так.
— А для того, чтобы кто-то другой не смог выяснить то, что знаешь ты, мне придется ограничить доступ к определенной области твоей памяти, после того, как я все расскажу.
— И я снова все забуду? — Закапризничала я. — И снова лишусь зрения?
— Нет. — Голос Халка прозвучал мягко. — Ты будешь все помнить. И зрение останется при тебе. Ну что, согласна?
— Согласна! — Радостно ответила я, приготовившись слушать занятную историю. По-крайней мере, мне казалось, что она должна быть именно занятной.
И да. История не разочаровала.
— Итак, попробуем начать с самого начала. — Проговорил Халк, а я заворожено внимала каждому его слову. — Комиссия — кем или чем бы она ни являлась — это определенная группа людей. Я не знаю точно сколько их, и, как и когда они пришли в это место, но именно они создали то, где мы сейчас находимся — Уровни. Да, Уровни созданы именно ими, и я бьюсь головой об заклад, что раньше они не существовали.