Дракон

В общем, перелопатив гору мусора, я понял, что котелки и ведра для драконов интереса никогда не представляли, поэтому взял один из сундуков, покидал в него немного найденной золотой посуды и серебряные доспехи, а потом стал выбираться наверх. Сундук я магическим захватом потащил за собой. Драконицам тоже приказал оставить все и выходить на поверхность, а то мало ли шершан все еще скрывается в пещерах? Подкрадутся незаметно и нападут сверху, пока они с восхищением будут рассматривать искусно украшенные драгоценностями рукояти клинков.
Шагая наверх, я размышлял о том, что некоторые факты о драконах, изложенные в сказках, оказались правдивыми. Они все-таки хранят в своих пещерах сокровища, вот только при этом больше похожи вовсе не на легендарных защитников клада, а на банальных сорок, которые тащат к себе в гнездо всякую блестящую ерунду. Но в отличие от пернатых драконы быстро о ней забывают и, похваставшись находкой перед остальными, теряют к ней интерес и относят в хранилище, которое со временем начинает походить на балкон у обычных людей на Земле. Точно так же оказывается забитым под завязку всякой дрянью, которая уже явно никогда не пригодится, но выбросить себя отчего-то не позволяет.
Оказавшись на вершине гнезда, я отправил дракониц отсыпаться, а сам начал искать подходящее место для того, что задумал. Обнаружив относительно ровную площадку, я примерился и несколькими лезвиями вырезал в ней небольшую пирамиду. Подцепив каменную фигуру, я поднял ее и вытащил из углубления в скале. Оценив форму ямы, я понял, что в ней может поместиться литров двадцать, что мне и было нужно, потому перешел ко второй части операции: достал из сундука доспехи, а потом магией быстро разогрел часть пластин до жидкого состояния и поместил этот металл в нишу. Подняв магическим захватом пирамиду, я стал опускать ее сверху, выдавливая в этой форме свое будущее ведро. Следя, чтобы все стенки были примерно одинаковыми по толщине, я добился того, что металл показался на краях ниши, а потом моментально его остудил.
Застывшее серебряное ведро странного вида было нелегко выковырять из формочки, но я с этим справился, а потом обрезал лезвиями лишний металл, сковырнул ведро с пирамиды и понял, что нужно делать следующую форму, так как эта уже не годилась. Углы ее выщербились, а сама пирамидка после застывания металла уже не была такой ровной, да и вершина откололась, так что пришлось ее долго выковыривать. В общем, через минуту рядом с первой ямой появилась третья, такая же пирамидальная, потому что вторая конусообразная ни в какую не захотела получаться ровной.
Спустя еще несколько минут у меня вышло второе серебряное ведро из остатков доспехов и тройки серебряных кубков, а затем настал черед золотой посуды. Для последней я сделал форму побольше, потому что знал, что мне придется смешивать жидкость из двух ведер, и потратил немного времени на выковыривание из золотых изделий драгоценных камней, которые положил в свой мешочек к остальным. Нет, я не был жадным, потому что в этот момент думал только о том, что большие камни будут мешать мне в формочке, но все равно запасливо прикарманил их, чтобы добро не пропадало, и с удовлетворением подумал, что моя хомячная натура никуда не делась.
Получив большую золотую пирамиду, я вернул себе тело дракона и, подхватив магическим захватом эти импровизированные ведра, поднялся в небо. Теперь мне оставалось только надеяться, что в здешних лесах окажутся все нужные травы. Но я не сразу полетел в глубь материка, а задержался и сделал небольшой круг почета, чтобы оглядеть поле битвы. Увиденное зрелище навевало печаль. Некогда величественные скалы оказались изуродованными мной просто до безобразия, в некоторых местах срезы обнажили ходы и пещеры гнезда. Камни, куда ни бросишь взгляд, были покрыты слизью, кровью и останками тварей, над которыми уже начали кружиться птицы. И это только сверху, на самых скалах, а вот внизу…
Многочисленные обвалы превратили местность под скалами в огромный пляж, состоящий из нагромождения каменных обломков и тел мертвых шершан. Причем на первый взгляд было даже невозможно определить, чего там больше, так как груды осьминогов, сочащихся слизью, иногда возвышались на высоту двухэтажного дома, а там, где лежала матка, вообще поражали воображение. Такой сюрреалистической картины я не видел никогда. Она наглядно демонстрировала, что сегодня стая славно потрудилась, устроив бойню тварям. И ведь еще хорошо, что я вовремя поднял тревогу, а то драконы совсем расслабились, не подвергаясь нападениям последние три десятка лет, и даже перестали выставлять ночные дозоры. Если бы не моя интуиция, твари просто задавили бы стаю своей массой в пещерах.
В общем, оглядывая обширный пляж, я понял, что два дня у драконов есть, но вот потом… Как вспомню, что обнаружил в городе, где мой отряд уничтожил один из лагерей степняков, так просто дурно становится от мысли, что будет твориться здесь, когда вся эта масса мертвой плоти начнет разлагаться. А ведь выход из положения у меня есть – Драконий кряж. Так что после лечения надо сразу предложить стае переселиться в Гномьи горы. Да, драконам будет сложно ужиться с коротышками, а в Подгорном королевстве наверняка начнется легкая паника, но это все же лучше, чем обитать на огромном кладбище. Точно, сегодня же скажу им об этом… Хотя нет! Я злорадно ухмыльнулся и подумал, что лучше подождать несколько дней, чтобы крылатые в полной мере осознали все прелести их положения. Тогда и отказываться не будут, если я в качестве ответной любезности гномам за предоставление жилья попрошу стаю патрулировать границы Нового Союза. А глядя на это, Империя дважды подумает, прежде чем решит продолжить воплощение своих захватнических замыслов.
Строя грандиозные планы на будущее, я опустился у ручейка, кинул там свои ведра, снова сменил тело и принялся собирать нужные травы. Напрасно я беспокоился – уже через два с половиной часа я сумел обнаружить все компоненты, необходимые для работы, а еще через час сварил литров тридцать живительного напитка. Когда я остудил жидкость и попробовал результат, то признал – получилось именно то, что нужно. Вновь став крылатым, я подхватил свое золотое ведро с лимэлем и полетел в гнездо, стараясь по дороге не расплескать лекарство.
Когда я вместе с ним опустился перед драконами, караулившими Ласа, те немного удивились, но не задали никаких вопросов, предоставив мне свободу действий. Быстро соорудив углубление в скале, я поставил туда ведро и подошел к покалеченному дракону. На краткий миг вновь задействовав единение, я почувствовал его жуткую боль. Все-таки повреждения оказались слишком значительными, и Ласу в таком состоянии оставалось всего полдня жизни. Но у меня был лимэль, поэтому это все уже не имело значения.
– Сейчас будет очень больно, – предупредил я дракона. – Но постарайся не дергаться и не терять сознания, ладно?
Дождавшись кивка, я начал расправлять его крылья, пытаясь сложить вместе поломанные кости. Дракон сначала вздрогнул от резкой боли, а потом, когда она стала совсем невыносимой, глухо застонал. Поняв, что он вскоре может отключиться, я задействовал единение, но попытался сосредоточить его только на нас двоих и забрал себе половину ощущений, облегчая страдания Ласа. Когда крылья оказались расправлены, а кости более-менее сложены, я отошел от тяжело дышавшего дракона и поднес ему ведро с жидкостью, приказав:
– Пей!
Лас покорно подчинился и сунул в него морду. Не зная, как действует лимэль на драконов, я позволил ему выхлебать все, а потом еще и влил остатки прямо в пасть. Несколько минут результата не было, но потом я ощутил волну восторга и наслаждения, испытываемого Ласом. Опять задействовав единение, я помог ему пережить бурю эмоций, которую вызвала порция лимэля, чтобы он не дернулся и не подскочил от радости, ломая еще не до конца восстановившиеся крылья. Процесс протекал не так быстро, как у людей, но уже через десяток минут я понял, что все кости дракона срослись, внутренние повреждения оказались залеченными, а сам он рвался взмыть в небо, чтобы потратить ту кучу энергии, которая сейчас бурлила в его теле.