Новая алмазная сутра

Он сказал, что Нилам выглядит такой спокойной и счастливой. Он был очень доволен тишиной, которая росла в нашей медитации, и много раз говорил, что люди действительно начинают понимать.
"Тишина становится такой твердой, вы можете почти коснуться ее". Он редко работал или разговаривал с кем-нибудь, кроме Анандо, когда у нее была очень важная работа; тогда он разговаривал минут десять. Когда он спросил меня, просил ли Джаеш о встрече с ним, и я сказала "нет", Ошо сказал: "Как прекрасно, что люди такие любящие и чувствительные, что они не требуют ничего у меня".
  
Я была счастлива в то время и думала, что Ошо будет с нами в течение многих будущих лет. Последний раз, когда я видела его наедине, он спросил меня, как он выглядит: "Я не выгляжу слабым, не правда ли?" "О, нет, Ошо", - ответила я. - "Ты всегда выглядишь здорово. На самом деле ты выглядишь так хорошо, что людям трудно поверить, что ты болен".
На следующий день я была больна. Со мной всегда случалось так, что я простужалась каждые три или четыре месяца. Я подозреваю, что это было что-то психологическое, но я никогда не понимала что. Отвечая мне на дискурсе за много лет до этого, Ошо сказал: "Иногда вы будете подходить очень близко ко мне, и вы будете полны света, это то, что происходит с Четаной. Я вижу, как иногда она подходит очень близко ко мне; и тогда она полна света. Но вскоре она начинает жаждать темноты; тогда ей приходится отойти от меня. Это то, что происходит здесь с каждым. Вы продолжаете качаться - ко мне и от меня. Вы как маятник: иногда вы подходите близко, иногда вы уходите. Но это нужно. Вы не можете впитать меня полностью сейчас. Вы должны научиться, вы должны научиться впитывать что-то настолько полностью, что это выглядит почти как смерть. Так что много раз вам придется уйти от меня".
("Мудрость Песков")
Я видела Ошо только в Будда Холле последние три месяца перед тем, как он покинул свое тело; Анандо приходила, чтобы будить его для нашего празднования в Будда Холле, а Амрито оставался рядом с Ошо весь день и ночь.
Нирвано работала с Джаешем и Читтеном уже примерно восемнадцать месяцев и уезжала в Бомбей каждую неделю на пару дней. Она говорила мне, что ей очень нравится работа, что она очень интенсивная и волнующая. Иногда она приходила на вечернюю медитацию, и любой выглядел бледным по сравнению с ее празднованием, а иногда она вообще не приходила. Несколько недель она была в депрессии, но потом однажды вечером она танцевала с Миларепой и Рафией и договорилась о свидании на следующей неделе.
9 декабря я была в комнате для стирки, когда вошла Анандо и сказала мне, что Нирвано умерла, приняв случайно слишком сильную дозу таблеток снотворного.