Запутанные отношения (Риск эгоистического свойства)

Ватрушкой он называл ее маленькой, такая была симпатичная, пухленькая кудряшка-блондинка, с розовыми щечками и всегда пахла ванилью. Ватрушечка!
— Даже очень многое понимаю!
— Соня, — решил объяснить ситуацию отец в приемлемом для дочери варианте, как ему казалось. — Вы с Максом изводили любую женщину, возникавшую возле меня, а уж если я умудрялся познакомить ее с вами, не имея и мысли о женитьбе, просто познакомить, то каждый раз это заканчивалось ее слезами и вашим триумфом! С чего вдруг взялась меня сватать?
— Потому что мы хотим, чтобы ты был счастлив, а не ходил по каким-то незнакомым теткам! Да и все эти женщины были не те, па! Вот где они? Ау! Барышни, вы где? Они все тебе были глубоко до лампочки, так, для сексу, и неинтересны ни тебе, ни нам! Ты что, специально о них вспоминаешь, разозлить меня?
Кирилл слегка обалдел от прямолинейности дочери и упоминания ею о сексе в отцовском исполнении. Может, права Валентина, надо было пороть в детстве? Но отступать некуда, откровенность — основное богатство его семьи.
— А Катерина, значит, тебе интересна?
— Ну конечно, ну пап! Что ты со мной как с дитем? И мне, и тебе интересна! Она замечательная, и она меня уважает, не «вот тебе, детка, конфетку, и усю-сю, и давай подружимся!». Уважает, и спуску не дает, и отвечает на все мои доставания, и остановить может! И Валентину уважает. Понимаешь? Она настоящая! И вы очень друг другу подходите, оба сильные, сами всего добились, и у вас юмор на десятку и совпадает!
— Иди спать, — устал в один момент Кирилл. — Все ты придумала, нет никаких «нас». Иди.
Дочь не стала спорить и ничего говорить больше, знала, когда отец в таком уставшем состоянии, ничего говорить не надо.
А Бойцов потом весь день думал про этот разговор, и работа не отвлекала от мыслей — последнее время вообще капитулировала перед его мыслями, перестав играть роль спасения. Может, он чего-то не видит, не понимает? Или убегает от чего-то?
Понять бы!
Через несколько дней отвез в аэропорт и посадил в самолет до Лондона Соню, с привычным, сжавшим тоской сердце, чувством. Теперь увидит детей только в конце августа. Переживет, не впервой!
А еще через несколько дней отправил Валентину в ее Тмутаракань навестить родных, настояв и самолично купив билеты на самолет туда-обратно, категорически отвергнув ее порывы ехать поездом.
— Так это как же дорогуще, самолет, Кирилл Степанович! Я бы поездом, а? — беспокоилась о тратах, в которые ввела Бойцова, домработница.
— Нет, дорогая, эту наркоманскую радость: «сел в поезд и тащишься, тащишься» забудь! У тебя одна дорога полмесяца займет, а ты нам нужна посвежевшая, отдохнувшая, всеми нами любимая! Мы ж без тебя пропадем!
Вызвав такими высказываниями новую направленность ее беспокойства и переживаний:
— Ой, да как жиж я уеду? А вы тут без меня не емши толком, не ухожены! Да ну его, отпуск энтот!
— Не пропаду, — пообещал Бойцов. — Трудно придется, но потерплю!
— Ой! — заводила новую песню Валюха.
— Все! Поехали! — остановил Кирилл причитания, подхватывая одну из неподъемных сумищ с подарками родне.
Он имел устойчивое сильное подозрение, что подарки всему селу, судя по количеству и весу сумок.
Пережив первые дни одиночества и пустоты дома, стараясь только приходить ночевать и не более, в гулком пространстве квартирной тишины, Кирилл признался себе, что измотался до последнего предела работой и непростыми мучительными мыслями-размышлениями.
И что дальше? В отпуск? Рвануть куда? Италия, Испания, Турция, на худой конец?
А что? Может, и рвануть! Одному!
Проснулся посреди ночи, что стало в последнее время привычным и не удивляло. Непривычной, поражающей была мысль, пробравшаяся в сон, разбудившая, стучась настойчивым отбойным молотком.
«Что я делаю?! Зачем так старательно бегу?! Я хочу быть с ней, спать с ней, смеяться с ней, делиться мыслями, переживаниями-проблемами, одной чашкой кофе на двоих впопыхах по утрам перед работой, выходными, ночами, я хочу этого! Ну не получится, не утремся рядом — разбежимся — больно, обидно, но бывает! А я отказался, не попробовав, не рискнув, заранее испугавшись только оттого, что хочу ее до одури, как никого не хотел! Прав ее Тимофей — кишка тонка!»
Выбравшись из кровати, стал торопливо одеваться и замер, пораженный странным чувством от догнавшей, следом за откровением, второй пугающей мысли.
Наверное, такое испытывает человек, решившийся на дуэль, но сомневающийся в ее исходе:
«А если получится…»
Он долго, настойчиво звонил в дверь, не дождавшись иного отклика, кроме тишины, набрал номер ее сотового — «абонент» где-то шлялся, вне зоны его доступа.
Тогда поехал в ее клинику, проигнорировав время суток. А что делать? Приперло нежданно-негаданно! И улыбался всю дорогу, лихо, по-гусарски вписываясь в повороты, выдавая виражи, соответствующие ухарским, бесшабашным мыслям.
«Ох, пошлет она меня! Ох, пошлет! — радовался с юношеским пылом Кирилл. — А я буду добиваться и настаивать! И не отпущу! Держись, Катька, новый герой идет!!»
Значится, отдых!
Катерина заставляла себя отдыхать! Заставляла и уговаривала.
Ну что за дела, казалось бы! Хороший санаторий, море первый раз увидела в жизни — радость, до аплодисментов восторженных!
Ага!
Утро начинала с уговоров:
«Вот тебе море, вот тебе солнце, вот тебе красота невероятная — горы, сосны, воздух! Загорай, плескайся, на экскурсии езди, дыши кислородом, демонстрируй одежки фирменные под непрекращающимися восторженными взглядами мужчин! Отдых по всей программе!»
В течение дня к перечислениям прелестей и красот отдыха добавлялись фрукты-овощи, морские прогулки на катере, танцы, на которые ни разу не ходила, выезд в город, прогулки по набережной, неплохие рестораны, музыка со всех сторон, концерты — перечислять упаришься!
Должно быть обязательно хорошо!
Когда-нибудь аутотренинг перейдет из количества ежедневных уговоров в качество! Вот только она себя еще поуговаривает, и обязательно…
На ночь, перед сном, детектив! Целую пачку набрала для отдыха. Медсестры ее отделения удивлялись, зачем вам книги, Катерина Анатольевна, вы же на курорт не читать едете? А почему не читать?
Что делают и как «по-настоящему» отдыхают на курорте, Катерина поняла на третий день санаторного оздоровления по поведению соседей по корпусу, и не только их.
Отдыхают — морально, духовно и телесно, телесно в первую очередь, активно и в чужих кроватях. Ей ни в чужой, ни в своей не хотелось «курортного» отдыха, лучше книжки почитает.
Да ни черта вообще не хотелось — ни курорта этого, ни отдыха!
Но Катя терпела и начинала уговоры сначала:
«Вот тебе море, вот тебе солнце…»
Четыре дня пережила как-то под эти уговоры, загорела легким золотистым загаром, спать лучше стала, осталась ночь и еще десять дней!
Она практически заснула, когда постучали в дверь номера. Вот если это ухажер навязчивый, Виталий Андреевич, который обхаживал ее три дня, даст по лбу, вот ей-богу! Так даст!
Распахнула дверь, думая про мишень в виде мужского лба, про слова сопровождающие и про то, что достал! Воинственно-настроенная открыла дверь!
И забыла все на свете!
Катерина распахнула перед ним дверь крайне недовольная, что-то похожее на предупреждение: «щас как дам!!»… и он забыл, что собирался сказать! Что-то важное, это помнил, даже красивое, пожалуй, ведь думал, готовился… и забыл, как только ее увидел!
— Кать…
— Как ты…
— Здесь? — за нее и за себя закончил фразу он.
— Здесь, — кивнула она.
— Твой главврач…
— Не мог… — Никому бы не сказал, она знала.
— Мне мог.
— Ты его бил, что ли?
— Не пришлось.
— Зачем?
— Пустишь?
Она отодвинулась на шаг в сторону, пропуская, он вошел, захлопнул, не глядя, дверь.
— Ты тоже в Крым отдыхать приехал? — отойдя от первого шока, членораздельно спросила Катерина.