Хлеб сатирика
— Теперь возникает вопрос о втором блюде. Я считаю, что мяса уже достаточно. Сейчас нам привезли из подсобного хозяйства живых карасей. Они, правда, небольшие, граммов по двести, но двух, пожалуй, хватит. Я попрошу зажарить их на сливочном масле до образования золотистой корочки. А молодой картофель, грибную подливу и сметану подам отдельно. Не возражаете?
Я не возражал.
— О десерте говорить не будем, положитесь на мой вкус, — проворковало чудо и упорхнуло на кухню.
О боже, что это был за обед! Я не гурман, но на этот раз я вполне мог составить компанию Людовику XIV, славившемуся своим феноменальным обжорством. Если бы вокруг даже раздалась внезапная пушечная пальба, то и тогда бы я не оторвался от стола. Будто только что сорванные с отрадной грядки овощи источали дразнящие аппетит запахи. Удивительный аромат исходил от полной, налитой до краев тарелки янтарного борща. Мясо было свежим, сочным, проваренным в самую меру. А похрустывающие на зубах караси, а подлива из белых грибов с хорошо прожаренным луком! Когда настала очередь десерта, силы мои окончательно иссякли и я подумал, что уже не справлюсь с ним. Но где там! На десерт были поданы большая просвечивающая насквозь груша, два крупных, с гусиное яйцо абрикоса и ломтик тающей во рту дыни «колхозница». Разве можно было остаться равнодушным при виде такого лакомства!
Расплачиваясь, я машинально взглянул на часы. С тех пор как я сел за стол, прошло всего двадцать три минуты. Поразительно!
Поблагодарив прелестное общепитовское чудо, я ленивой походкой пресыщенного человека направился к выходу. Уже оказавшись на тротуаре, я оглянулся и еще раз посмотрел на вывеску. Тут невольно теплый комок подкатил к моему горлу. «Вот так незаметно, — растроганно подумал я, — наступает заря новой эры в общественном питании. Скромно, без шума и треска, на какой-то безвестной городской окраине».
Крупная слеза благодарности упала на нагретый от солнца асфальт.
Прошло что-то около месяца, когда служебные дела снова привели меня на ту же окраину. Наступил обеденный час, и я бодро направился в столовую, где меня когда-то так восхитительно накормили. Усевшись за столик, я жадно схватил меню.
— Позвольте! — раздался надо мной знакомый голос.
Я поднял голову. Передо мной стояло чудо общепита. Но в каком виде! Розовая краска на миловидном личике расплылась и образовала откровенные подтеки. Наколка была сбита набок, волосы нечесаны. Чудо довольно энергично выхватило из моих рук меню и, вынув из кармана засаленного фартука карандаш, стало вычеркивать какие-то блюда.
— А здорово вы меня в прошлый раз разыграли, гражданин, — удивительно будничным тоном произнесло чудо.
— Я? Разыграл?
— Вы, конечно. По усикам признала. Такие же у вас усики, какие были у жениха, будущего зятя нашего директора столовой. Я ведь вас за них приняла и рассыпалась тут мелким бесом. Засмеяли меня после. А директор даже хотел мне выговор залепить. За то, что продукты на вас стравила. Что будете заказывать?
— Салат… — начал я.
— Кончился салат.
— Борщ…
— Есть борщ, только вчерашний.
— На второе — рыбу.
— Была, кажется, рыба. Треска соленая. Марь Иванна! — крикнуло чудо кому-то на кухню. — У тебя эта страхолюдия еще осталась?
И псевдочудо сделало колебательное движение рукой, напоминающее стремительный ход страхолюдии, сиречь трески, свободно бороздившей когда-то необъятные просторы северных морей. — Есть треска. Выбивать, что ли?
Я молча кивнул головой. Ведь в конце концов я не гурман какой-нибудь, могу съесть и треску. И пусть Людовик, этот владыка-обжора, проведет сегодняшний обед в одиночестве.
А заря и рассвет новой эры общественного питания? Что ж, может быть, они и наступят когда-нибудь. Потерпеть надо…