Мой идеальный смерч
– Тише, – поморщился одногруппник. – Препод услышит.
– Чащин, – понизила я голос до хриплого взволнованного шепота, – какой кретин сказал тебе, что мы встречаемся?
– Сегодня с утра многие об этом говорили. И ка-а-ак говорили… – Димка единственный из моих знакомых, который умеет гадко ухмыляться. Только вот если встречаешь это слово в книге, то кажется, будто бы ухмылка – атрибут самодостаточного и рокового сексуального красавчика-мужчины, чья жизнь полна таинственных загадок, а на деле – это довольно-таки обидная гримаса-насмешка, невербальным образом сообщающая: «Ну, ты и дура». И ничего красивого или загадочного в ухмылке нет!
– Перестань так лыбиться, я же сказала! Ты меня пугаешь. И о чем говорили? – спросила я, снова устраивая голову на тетради и глядя на него теперь снизу вверх. Вечно Чащин всякую чушь несет – любит меня донимать. Я, впрочем, ничем не лучше.
– Ну, ты и тупица, – покачал коротко стриженной головой Димка. – Конечно же, о том, что ты с Денисом Смерчинским встречаешься. Я же сказал.
– Я не встречаюсь с ним, – я еще больше растерялась. Похоже, он не шутит.
– Говорят, вы ходите на свидания и все такое прочее, – не отставал от меня Димка. – И в пятницу вы обнимались в коридоре. Мы с пацанами видели, чуть со смеху… к-хм… удивились, короче, – поправился он. – Так вы что, официальная парочка? Да?
– Нет. Да кто конкретно такую ерунду сказал?!
– Друзья Дэна, – будничным тоном произнес парень. – Те самые, с которыми он все время общается.
– Черри, что ли, и этот, полунорвег? – удивилась я несказанно. Эти двое, что ж получается, пришли в университет, чтобы поделиться своими, без сомнения, умными мыслями со всеми окружающими идиотами, которые только и ищут поводов для сплетен, не зная, чем занять себя на парах? Но Дэн сказал же, что эти два парня – его лучшие друзья, вернее, входят в пятерку таковых – и что он им доверяет.
– Полунорвег? – в свою очередь изумился Чащин. – Это кто? Я такой клички раньше не слышал ни у кого.
– Так это не кличка, – пояснила я, старательно рисуя на парте цветочек, не поднимая головы все с той же тетради.
– Фамилия? – почесал затылок Димка. А еще мне говорит, что я тупица. Сама недалеко ушла.
– Это народность, – изрекла я. – А зовут этого перца Лан… Лон… Лен… Я не помню, короче. Так, значит, Черри и человек-шарф сплетничают? Хороши у и Смерча друзья, ничего не скажешь.
А сами притворялись, что помогали. Ненавижу предателей.
– Я таких не знаю. Ни Черри, ни шарфа, – отвечал Чащин задумчиво. – Это другие его друзья говорят – из его универской компании. Ого, Бурундукова, – блеснули у Чащина глаза, – да ты лучше всех нас о его дружках-приятелях осведомлена! Не зря, не зря сегодня с утречка все болтают, что у Лаки Боя появилась постоянная подружка!
– Что у тебя за блеск в глазах? Ты не только выпил лишнего, так еще и наркотиками побаловался? – нервно поинтересовалась я, автоматически постукивая ручкой по парте. Сокурсник без слов выдернул ручку у меня из пальцев – его раздражал звук. А я тут же стала теребить твердый край своей тетради.
– Это блеск азарта, – ничуть не смутился Дмитрий, не отводя своих темно-карих, почти черных глаз от меня. Странное дело – сам русоволос (я такие волосы, как у него, обычно светло-коричневыми называю), а глаза почти черные, зрачка даже не видно. – И радости за мою подругу Машу. Такого чела себе отхватить – это надо умудриться! Но я за тебя рад, весьма-весьма, – Димка даже по спине меня похлопал. – Так что поговоришь со своим бойфрендом насчет английского и протекции!
– Иди ты, – отмахнулась я от Димки – меня сейчас занимал совсем не английский. – И только попробуй еще раз сказать, что он мой бойфренд, слышишь? Мы просто немного пообщались, вот и все.
– Да не стесняйся ты, – по-своему понял мои слова глупый Чащин, не сводя черных глаз с моего встревоженного лица. – Я тебя уже три года знаю. Можешь мне доверять.
– Если не отстанешь со Смерчинским, я доверю моему кулаку пообщаться с твоей печенью, – вконец разозлилась я. – Хватит меня дразнить, иди-ка ты обратно к парням.
Димка заупрямился и с места не сдвинулся. Сначала он доставал меня Дэном, без конца повторяя, что о наших якобы отношениях уже все знают, и мне незачем это скрывать, и ему тоже незачем, и что всем интересно, почему среди прочих своих девчонок в «подруги жизни» он выбрал именно меня.
– Вы как познакомились-то? – не отставал одногруппник. – Он с тобой или ты с ним? Ты его реально любишь? А он тебя? Какие у вас отношения? Расскажи все своему лучшему другу. Дмитрий Михайлович выслушает тебя и поймет.
– Дмитрий Михайлович лучше бы варежку прикрыл, – продолжала я некультурно выражаться, – и перестал повторять чушь и вранье.
– Не будут же друзья Дэна врать, – заметил он, вовремя убрав ногу, чтобы я не двинула его по коленке от переизбытка чувств.
– Будут! – ничуть не сомневалась я. – У него все дружки чокнутые.
– Так ты с ними уже знакома, да?
– Нет.
– А так говоришь, будто всех знаешь.
– Я делаю вывод на основе закона подобия, Чащин. Я знаю только двоих, нет, даже троих… четверых, – вспомнила я Славу и парня, приглашавшего Дэна на загадочный квартирник в пятницу.
– Да уж, сделаешь ты выводы… Эх, жалко, сам Дэн еще не пришел в универ – он будет только вечером. Придет к своему научному руководителю насчет курсовой работы. Слышь, Бурундукова, а вы уже целовались? – с немалой долей интереса спросил парень.
– Отвянь, убогий, – прошипела я и все-таки стукнула Димку по ноге. Он обиделся, отвернулся, но не пересел, а стал что-то рисовать в тетради, как и я, игнорируя лекцию. Я же вновь завалилась на парту, обдумывая происшедшее. Изредка на меня кто-нибудь оглядывался и начинал хихикать. Это жутко меня раздражало, но ничего поделать я не могла. Это какой сволочи понадобилось распустить про меня и Сморчка гнусный слух? Думаю, все-таки это сделал не он сам – как-никак мы договор заключили, да и не в его интересах всем объявлять о том, что мы как будто бы пара. Мы – партнеры, в интерпретации Смерча – «Чип и Дейл», у которых есть общая цель – разлучить Никиту и Ольгу Князеву. Вон, кстати, она сидит и старательно записывает все, о чем говорит лектор. Строит из себя паиньку, как будто это не она вчера вцепилась в моего Ника своими худосочными лапками и стала целовать так, словно оголодала, а во рту у него пыталась найти еду… От таких мыслей мне поплохело и даже чуточку затошнило – мерзкая какая-то ассоциация, противная. Но что поделаешь, гоблино-тролль Князева не самая приятная и милая девочка, хотя и кажется таковой.
Жаль, жаль, наши планы, казавшиеся поначалу такими грандиозными, не срабатывают, но ничего, впереди еще много времени, по крайней мере оно есть до конца июня, пока у нас не кончатся зачетная неделя и экзамены. И все эти дни я проведу с пользой! Устрою славной паре настоящую пытку!
Плохо, правда, что летом, когда начнутся каникулы, ничего происходить не будет, – каждый июль Ник уезжает к морю (да-да, я многое о нем знаю!). Главное, чтобы он с собой Князеву не позвал, а уж куда она денется в июле и в августе, я понятия не имею. А потом можно будет продолжить и в сентябре… Нет уж, никакого сентября – уложимся за май-июнь. Смерчинский, несмотря на свою напыщенность и бытовую туповатость, парень все-таки умный, не зря на олимпиады ездит и всюду университет представляет, он наверняка что-нибудь придумает. Да и я никогда не жаловалась на плохую фантазию.
Можно будет, к примеру, сделать так, что на Князеву во время очередного свидания, желательно вечернего, когда парочка будет находиться на темной аллейке, нападают бандиты в черных масках и утаскивают ее, ударив Ника. Нет, Ника пусть лучше просто держат, а Ольге морду начистят. Черт, Смерчинский не согласится.
Или нанять за умеренную плату кого-то – Смерч заплатит, он как-никак мужчина, – кто сыграет роль гадалки, и пусть она подойдет к этим двоим и предскажет что-нибудь такое «до-о-оброе». Мол, останетесь вместе, ребята, и вас ждет беда страшная, родится у вас второй Гитлер… разрушит страну, и ваши молодые души погубит, а вот если прямо сейчас расстанетесь, то судьбы ваши будут счастливыми…