Богатые тоже скачут, или Где спит совесть

Я сладко зевнула, потянулась и ответила:
— Я бы и в Салоники пешком пошла, только зачем?..
— Вас там поимеют, — освежила мой словарный запас безымянная черноокая гречанка, сильно коверкая иностранные слова.
Первое время я даже не нашлась с ответом — никак не могла переварить сложную информацию. Потом все же отозвалась:
— Правда? — подняла я брови. — И кто такой смелый? И сколько сразу? К чему мне готовиться?
— Два мужчины… мнэ-э-э… ждут, — сказала косноязычная дева. — Остальные готовятся.
— О как! — подивилась я. — Тогда пойду посмотрю, кто там такой смелый в клубе самоубийц.
Но пошла не сразу. Сначала умылась и переоделась. Трусов я натырила целую кучу, теперь могла переодеваться по пять раз на дню, радуя стильным видом окружающих.
Я выглядела просто сногсшибательно в синей майке и голубых шелковых боксерах с ромбовидным белым принтом.
И вот тому прямое подтверждение: когда спустилась, то сразу прочувствовала мужское пристальное внимание. Георгиоса — того просто перекосило, а охрану вообще… переклинило намертво.
— Без завтрака никуда не поеду! — сообщила я застывшим в алых лучах рассвета статуям.
— Ты вроде такая мелкая, а такая прожорливая! — немедленно поспешил меня обидеть Йоргос.
— Не надо, — мягко вступился Аристарх. — Девочка растет. Ей нужно много витаминов и минералов…
— Растет?! КУДА?! Куда она растет? — обиделся эсбэшник, еще не отошедший от вчерашнего насильственного альпинизма. — Тут уже все выросло! — И чуть было не изобразил в подробностях.
— Что именно? — Я решила до еды не буянить. Это плохо влияет на пищеварительный процесс.
— Что выросло, — дальше шепотом по-гречески и очень неприлично, — то выросло! — припечатал Георгиос, сопровождая меня в столовую.
Кухарка ко мне выйти наотрез отказалась, и нас кормила охрана, подтаскивающая блюда с яичницей, сосисками, беконом, овечьим сыром, йогуртом, маслом, медом, лепешками и прочими вкусностями.
Мне даже дрожащей рукой налили кофе в чашку! Не то что Йоргосу — прямо на колени. И завтрак у нас вышел очень театральный и национально колоритный.
В процессе общения начальника с подчиненными выяснилось: когда он оторвет им руки и вставит в нужное место, мы дружной компанией двинем в Афины, в свадебный салон. Цитирую: «За той тряпкой, в которой тебя похоронить мало!»
Тут вмешался доктор:
— Не порть девочке торжественный день. Она должна радоваться этому событию!
Я уже хотела улыбнуться…
— Этого дня она ждала всю свою жизнь! — закончил добрый Аристарх.
Я подавилась.
Когда мне выбили наружу легкие и я смогла хоть как-то дышать, утирая слезы, доктор добавил:
— Видишь, черствый ты человек, как она сентиментальна! Плачет…
Слова застряли у меня в горле. Только ресницы — блым-блым… и то… не сильно. Вытаращенные глаза мешали. И не одной мне, кстати.
Георгиос тот вообще в астрал выпал. Только и смог произнести:
— Какой сентиментальный крокодил!
— Благодарю! — безмерно возгордилась я, принимая абсолютно невинный вид.
Йоргос поежился.
По дороге к вертолету выяснилось: мы летим впятером. Я и четверо сопровождающих мужчин. Их что, набрали по одному на каждую конечность? А голова уже не считается?
Если я правильно поняла, то Георгиоса посылают охранять меня; Аристарха — охранять Йоргоса от меня; а охрана в качестве присмотра, чтобы Георгиос не прибил втихую невесту и не закопал под первым попавшимся кустом. Думается, вторая задача моей личной охраны — путаться под ногами и создавать эффект массового присутствия.
В вертолете нельзя открывать двери, высовываться в… окна, толкать локтями и коленками пилота и пассажиров, кричать, визжать и лягаться… — бухтел эсбэшник, запихивая меня в самый хвост.
Они думают, я повыкидываю всех из вертолета и угоню его в Турцию? В Албанию? В Эмираты?! Хорошо, допустим. Теперь объясните мне, чего я там не видела?.. Верблюдов? Шейхов? Арабов? Бедуинов? Или меня, по-вашему, преследует идея фикс сменять шило на мыло и один гарем на другой?!
Полет прошел… просто отлично! Сопровождающие так перенервничали, ожидая от меня всяческих пакостей, что мне даже отдельно напрягаться не пришлось.
Мужики вывалились из вертолета красные, потные и взъерошенные. Я их душевно понимаю. С такой террористкой, как я, им вообще повезло живыми добраться. Могли бы культурно двинуть коньки от морального перевозбуждения.
Я же на их фоне цвела майской розой. Лилией! Даже грядущее замужество моих планов не расстроило. Я твердо решила радоваться жизни за чужой счет!
— Куда мы идем? — мило прощебетала будущая невеста, оглядываясь на посадочной площадке. Площадка, кстати, оказалась на крыше.
— Мы идем вниз, — мрачно буркнул Георгиос, и меня взяли в кольцо.
— Прямо так? — подивилась я. — Сразу? И чаю не попьем?
— Тебе вообще сказали ничего не наливать и даже рюмку в руки не давать, — наябедничал начальник охраны.
— Дивно! — обрадовалась я. — Значит, сами меня в примерочной одевать будете?
— Чур меня! — отшатнулся Йоргос.
Меня отконвоировали в лифт, и такой же сплоченной колонной мы утрамбовались в лимузин. Где меня тут же ненавязчиво отсекли от мини-бара со словами:
— Ты и так непредсказуемая, нечего продукт переводить зря!
Мне, собственно, алкогольный и кока-кольный допинг и не требовался. Но на всякий случай я надулась. Если им для меня жалко пару капель чего-то из бара, то мстя моя страшна: платье я сама себе выберу… И да поможет мне Бог!
В салон меня провели все так же — в окружении незаинтересованных лиц. Представили высокой брюнетистой стерве с ярко накрашенными кошачьими глазами:
— София, нам срочно нужно свадебное платье для этой… девушки!
Фигуристая София сощурила черные зенки до состояния полосочек, оглядела меня с видом гробовщика, снимающего посмертную мерку с непонятного клиента, и сквозь зубы презрительно пропела:
— На какую сумму рассчитываете?
— На всю! — по-американски широко улыбнулась я, опережая поперхнувшегося словами Георгиоса. Небрежно пояснила, стряхивая с несуществующего рукава невидимую пылинку: — Наш кошелек сейчас в офисе деньгу заколачивает.
— Это она о чем? — Дама явно плохо понимала по-английски.
— Это она о Никосе, — еще шире улыбнулась я и продемонстрировала гланды.
— О-о-о! — Щелочки стали блюдцами. Нет, суповыми тарелками! — Так это он…
— НЕТ! — выдурился Йоргос. С нажимом: — Просто нам нужно срочно купить свадебное платье!
Мы с Софией синхронно повернулись к нему, уставившись как на восьмое чудо света, и дружно произнесли:
— Свадебные платья ПРОСТО не покупают!!!
Георгиос поднял руки, сдаваясь в почетный плен превосходящим силам противника, и предоставил нам полномочия и возможность вволю покопаться в белом тюле и атласе.
Ага. Не тут-то было!
На пятнадцатом платье Георгиос решил остаться холостяком на ближайшие пять лет, на двадцатом — на десять, а на тридцать первом — навсегда!
Аристарх с Софией уже в изнеможении валялись на кушетках, охрана стекала по стенам, а я неутомимо скакала по салону и требовала новых моделей.
Наконец у Йоргоса лопнуло терпение, и мы поехали в другой салон. Потом еще в один. И еще…
На шестом салоне изнемогшие мужчины вызвали тяжелую артиллерию в лице Никоса. Тот прибыл в шикарном костюме и с дорогим кожаным портфелем, набитым бумагами до отказа.
— В чем дело, дорогая? — Не глядя на меня, жених уселся в ближайшее кресло и уткнулся в распечатки.
— Они не шьют свадебные трусы! — пожаловалась я, крутясь перед зеркалом.
— Какой ужас! — отозвался Никос, не вникая в значение моих слов. — Может быть, ты найдешь это в другом салоне?..
— Это уже седьмой! — нахмурившись, сообщил Георгиос, готовясь сделать родственника вдовцом раньше, чем мужем, и подмигивая мне.
— Да?.. — рассеянно отозвался Казидис, не поднимая головы от документов. — Неужели нигде нет?
— НИКОС!!! — заорал начальник охраны и попытался меня удушить фатой. — Она хочет не платье, она хочет свадебные ТРУСЫ!