Смертельно прекрасна (СИ)

Устало прохожусь пальцами по мокрому лицу и невольно понимаю, что подростки остаются подростками в любых ситуациях. Никто не щелкнет пальцами и не сделает меня взрослым, рациональным человеком, способным справиться со всеми невзгодами. Я буду тянуться к друзьям, потому что я слабая. Я буду ревновать Мэтта, потому что я терпеть не могу, когда его руки сжимают плечи Джил. И все это выглядит удивительным абсурдом на фоне происходящего ужаса на моем пути.
Надо уходить, поднимается сильный ветер. А я не хочу шевелиться. Я знаю, мне не удастся сбежать от правды, знаю , что, поднявшись, я столкнусь с реальностью, в которой моим отцом является не Лукас Блэк, а Ноа Морт. Еще я знаю, что разочаруюсь в маме, в себе, ведь я сама пожелала иной жизни , и теперь все иное. Люди иные. Нужно ли мне это было? Действительно ли перемены стоили того?
Каждый из нас хочет быть кем-то другим. Каждый. И неважно, сколько тебе лет, где ты живешь. Ты все равно недоволен тем, что имеешь. Жизненный абсурд. Даже имея все, ты не имеешь ничего ; люди пытаются поглотить то , что вокруг них находится, ну, а потом им становится трудно и невыносимо… Мир давит на тех, кто бросает им вызов. Каким же образом? Он помогает добиться целей, воплощает в жизнь идеи, тем самым, подначивая и заставляя гнаться за чем-то новым.
Мало, мало. Родители, сестра. Мало. Друзья. Мало. Хочу больше. Хочу другого.
Чего? Не знаю.
Ужаснейшее проклятье в исполнении мимолетных и острых желаний, возникнувших в голове спонтанно и необдуманно. Томясь на заднем сидении машины, я хотела оказаться в другом месте с другими людьми и в другом времени. И я оказалась.
Оказалась с огромной стопкой вопросов, на которые трудно найти ответы.
Оказалась в иной вселенной со своими законами и правилами.
Оказалась одна против своих мыслей, против своего характера и страха одиночества. Но я ведь сама пыталась убежать от той жизни? Я сама напросилась.
Самобичевание – вещь интересная, но я вдруг чертыхаюсь и устало протираю лицо.
- Соберись, – командую себе и взвываю, – черт возьми, я должна взять себя в руки.
И это правда. Джейсон сказал, лишь я смогу себя защитить. Разве с ним поспоришь? Но как я сделаю это, если буду реветь под дождем, сидя на скамейке, посреди пустынной, серой улицы? Драматичный момент. Но к чему он?
Наверно, иногда люди стремятся усугубить то, что и так проблемами попахивает.
Усмехаюсь и поднимаюсь с места. Встряхиваю волосами, зажмурившись от капель, тут же вспыхнувших вокруг головы, и улыбаюсь. Все равно, кто мой отец; главное, то, кто я такая. А я не трусиха, и уж точно не сопливая девчонка.
Порывисто вытираю со щек мокрые полосы и невольно отмечаю, что дождь немного успокоился, а ветер перестал врезаться острыми клинками в спину. Наверно, это еще один секрет, ответ на который мне не дано постичь.
Поправив куртку, схожу с места и, шлепая по дороге, направляюсь к Хэйдану. Ничто так меня не согреет, как его широкая , искренняя улыбка. Я уверена, здесь дело в магии. И не в той, с помощью которой наводят порчу. А в той, что возникает между людьми, когда их пути случайным образом пересекаются.
Я добегаю до дома Нортонов под легкую морось с серого неба. Торможу на пороге и вытираю грязные кроссовки о коврик, неуклюже вздрогнув от холода. Ветер слабый, но я насквозь промокла, и теперь мне кажется, что любое дуновение проникает под мою кожу.
Натягиваю концы куртки чуть ли не до кончиков пальцев, ударяю по двери и нелепо перепрыгиваю с одной ноги на другую, проклиная свою любовь к драме. Надо было сразу к Хэйдану пойти, но нет. Сначала я должна была продрогнуть до нитки и заболеть.
Дверь распахивается так же внезапно, как и до меня доходит, что пару минут назад я бросила Логана в кинотеатре одного без объяснений! Он меня простит. Я заставляю его простить. Н о неприятный осадок скручивается в желудке. Я вдруг думаю, что в последнее время только и делаю, что злоупотребляю неожиданно объявившимися способностями.
На пороге оказывается невысокая женщина с копной шоколадно-медных волос. Она вскидывает тонкие брови и на меня смотрит растеряно, будто увидела приведение.
- Здравствуйте! – Хрипло выпаливаю я и слежу за тем, как пар выкатывается изо рта, скучиваясь в замысловатые узоры. Женщина хмурится.
- Добрый вечер.
- А Хэрри дома?
У незнакомки лицо внезапно вытягивается, а в глазах искры загораются! Она тут же меня в дом затаскивает, дверью хлопает и усмехается:
- Что же ты сразу не сказала, что ты та самая Ариадна?
Я ошеломленно брови вскидываю, а женщина уже стягивает с меня мокрую куртку.
- Простите, я не…
- Будет тебе, Хэйдан все мне про вас рассказал. Как тебе Астерия? Как школа?
Миссис Нортон мельтешит перед глазами, а я так и стою в коридоре, не понимая, как себя вести, что говорить, и с какой стати Хэрри разговаривал обо мне с мамой ? Я надеюсь, он не сболтнул ничего лишнего. Я, правда, искренне надеюсь.
- Ну, тут здорово. – Глухо усмехаюсь. Да уж, тут так здорово, что просто сил уже нет радоваться. Женщина, наконец, останавливается, просканировав меня ореховыми глазами.
- Ты – Монфор, верно? Наверняка, в школе тебя приняли не очень.
- Да, нет. Все в порядке.
- Ну, прямо в порядке… Как в школе вообще что-то может быть в порядке? – Миссис Нортон усмехается и жмет мне руку так же крепко, как и Хэрри. – Я – Долорес.
- Ари.
Мы улыбаемся друг другу, и я вижу, как появляются ямочки на ее щеках. Долорес не кажется мне излюбленной домохозяйкой, которая только и занимается, что целыми днями полирует полы в гостиной. Я отчетливо представляю себе ее на работе, вижу, как она дает Хэйдану подзатыльники за то, что он ей не помогает, а шляется где-то по городку.
Это обычная семья с обычными проблемами, где принято делиться впечатлениями за обеденным столом. Г де по вечерам смотрят вместе фильмы. Где за плохие оценки ругают, а за хорошие – водят в парк ! Где волнуются за Хэйдана, потому что у него мало друзей. А за Мэттью волнуются, потому что у него друзей полно, а он ни с кем не общается.
Я поджимаю губы и смущенно улыбаюсь.
- Приятно с вами познакомиться, миссис Нортон.
- И я рада, наконец, тебя увидеть. А то мы с Рэном гадали: как же ты выглядишь?
Рэн – это, наверно, отец Мэтта. Я растерянно вскидываю брови.
- Правда?
- Конечно! Мы с ним даже поспорили. – Долорес поглаживает меня по спине и ведет в гостиную , где громко работает телевизор. – По словам Хэрри, волосы у тебя огненные, а глаза, как у настоящей ведьмы.
Она смеется, а я пропускаю удар по груди и растягиваю губы в злой ухмылке. Очень смешная шутка, просто адски смешная.
- Но потом в разговор вступил Мэтт, – продолжает женщина, покачивая головой, – и сказал, что ты рыжая и надоедливая. И что поговорить можно о чем-то более интересном.
Слава Богу. Хотя бы кто-то хранит мой секрет.
- Так и есть. – Я серьезно киваю.
- З наешь, когда Мэтт говорит так, ну, прерывает разговор или что-то в этом духе, это означает, что Хэйдан прав. Но я ничего тебе не говорила.
Она заговорчески кивает, а затем вновь смеется; я понятия не имею , куда мне деться. Не знала , что обо мне в этом доме ведутся дебаты… Но я рада, что миссис Нортон еще не выставила меня за порог. Значит, она и ее муж, так же как и ребята, не верят в чушь про колдовство и не проводят целые выходные в церкви.
- Рэн! – Неожиданно восклицает она, вытянув шею. – Иди сюда, у нас гости!
О, Боже. Уставшая и стеснительная часть меня вспыхивает синим пламенем. Тянусь к Долорес и вымученно улыбаюсь.
- А Хэрри дома? Мне нужно с ним поговорить.
Она собирается ответить, но не успевает.
- Что за гости, Долл ? – Спрашивает низкий голос, и в гостиной оказывается мистер Нортон: высокий, черноволосый мужчина с острым подбородком. На нем клетчатая, не по размеру широкая рубашка. И мне почему-то кажется , что я прервала его традиционный, воскресный вечер за просмотром бейсбольного матча.