Смертельно прекрасна (СИ)

- Это ты умеешь.
- Простите, – я виновато выдыхаю и плюхаюсь на край кровати, она прогибается под моим весом, предательски скрипнув, – мне очень стыдно. Я поступила неправильно. Но не знаю, что бы я наговорила, оставшись. Мне нужно было побыть одной.
Тетушки одновременно приближаются ко мне. Неожиданно напряжение испаряется, они присаживаются по бокам от меня, приобняв за плечи. Странно. Только что кричали, а теперь обнимают. Мэри-Линетт заботливо поправляет мне волосы.
- Мы испугались. Не контролировать себя в те минуты, когда тебе нужна помощь…
- …страшно, – заканчивает Норин, смотря куда-то в окно. – Очень страшно смотреть на то, как ты уходишь, и быть не в состоянии тебя остановить.
- Я понимаю. Невыносимо смотреть , как люди ошибаются и ничего не делать.
Норин переводит на меня взгляд и словно понимает, что я ощущаю дрожь в коленях.
Я почти уверена, что сломленные люди чувствуют друг друга. Это словно негласное правило между двумя искореженными скалами, о которые разбиваются кривые волны. Не в состоянии сдвинуться с места, они просто терпят и глядят в глаза собрата напротив.
- Что тебе рассказал Ноа ? – С прашивает она, сжав в пальцах мои холодные руки.
Я устало пожимаю плечами и смотрю вниз, невольно вспомнив мертвое лицо Лоры, окровавленный снег и запах гари, забивающий легкие. Я вспоминаю, пусть и не хочу, но у жизни есть одна вредная привычка: не спрашивать тебя о твоих желаниях, а делать то, что ей по нраву. Чувствую, как Мэри-Линетт крепче стискивает мои плечи, и кривлю губы:
- Он показал мне аварию. Показал, как умерли родители и Лора.
- О, Боже. – Глухо выдыхает младшая сестра матери и хмурит лоб. – Дорогая…
- Оказалось, мама погибла не в аварии. Она единственная выбралась из машины. Но потом она увидела Лору и меня, и…
- Что?
- Лора уже не дышала, – металлическим, ледяным голосом отрезаю я, впялив взгляд в стену, – но я еще была жива, мама вытащила меня из машины. Потом появился Ноа. Они договорились. Мама попросила его. Он согласился.
Мои фразы обрывисты, тихи и нелепы. Но я не знаю, как говорить, чтобы сдержать в горле тысячи воплей, криков, слез. Я просто смотрю перед собой.
- Договорились? – Аккуратно переспрашивает Норин. – Что ты имеешь в виду?
- Она сказала Смерти спасти меня , но забрать ее. Ноа согласился, ведь я дорога ему.
- Я не понимаю.
- Это просто. – Горячо выдыхаю и вдруг поднимаюсь на ноги. Жар обдает все тело и проходится вниз по спине, будто кипяток ! Я стремительно оборачиваюсь и смотрю в глаза тетушкам решительно, зло, обижено, изо всех сил пытаясь скрыть отчаяние за неуместной улыбкой. – Ведьмы не видят мертвых. Зато Смерть их видит.
Мэри-Линетт бледнеет, сжав в тонких пальцах покрывало, но Норин не пугается, она поднимается вслед за мной и задумчиво наклоняет голову.
- Что ты хочешь сказать, Ари.
- Не хочу. Я не хочу этого говорить.
- Невозможно. – Ровным, снисходительным голосом говорит она. – Ты ошиблась. Ты неправильно поняла то, что увидела.
- Трудно неверно истолковать видение, когда видения преследуют тебя.
- Реджина никогда бы так не поступила. – Растерянно проговаривает Мэри-Линетт и на меня смотрит испуганно. – Мы бы узнали. Она бы сказала.
- Или она бы все скрыла, потому что умеет отнимать боль, тревогу. И воспоминания.
Сжимаю в кулаки пальцы. Тетушки неоднозначно переглядываются, так и не поняв, что именно я пытаюсь до них донести. Или, нет. Поняв. Но, не приняв. Не осознав это.
- Мама отдала мне свое дыхание. Что…, – нервно почесываю запястья, – как это?
- Ари…
- Ответьте.
Мой холодный тон быстро отрезвляет тетю Норин. О на выпрямляет спину и отходит к окну, скрыв за солнечными, уходящими лучами острое недоумение на лице.
- Нашу жизнь определяют три элемента, три составляющих. Рай, земля и ад. Воздух, вода и огонь. Что значит – человек? Из чего он состоит?
- В смысле? Я не…, не понимаю.
- Человека олицетворяют три символа: тело – его оболочка, душа – сознание и воля.
- И дыхание.
- Верно, дыхание – это жизненные силы. Забрав душу у человека, Люцифер получает существо без эмоций. Забрав у человека дыхание, он его убивает.
- Выходит, мама отдала мне свои жизненные силы? – Слабым голосом спрашиваю я, пусть и так знаю ответ. Мне просто нужно убедиться. Нужно услышать правду еще раз.
- Не знаю. – Признается Норин, посмотрев на меня через плечо. – Я никогда раньше не слышала об этом, не слышала, что это возможно.
- Это редкий дар. – Поясняет Мэри-Линетт, привстав с кровати. – Не каждый может принять силу. Как и душу можно отдать лишь добровольно.
- Знаешь, почему никто не способен противостоять Люциферу, Ариадна?
- Издержки векового авторитета ?
- Он контролирует эти три элемента. Управляет материей , разумом и забирает силы.
- Три точки на твоей шее , Ари , – тетя Мэри подходит ко мне и прикасается пальцами к треугольнику. А я и забыла, что на мне стоит дьявольское клеймо. – Три составляющих, треугольник, его знак. Как напоминание о том, что он все контролирует: наше тело , душу и наше дыхание.
- Почему я впервые об этом слышу?
- Возможно, потому что ты только начинаешь понимать наш мир.
- «Наш мир », – эхом повторяю я и убираю упавшие на лицо волосы. У меня внутри происходит нечто невообразимое, и я понятия не имею, что мне делать. – Когда мир вдруг взял и разделился на две части? Ваш мир и мир людей. Просто абсурд.
- Он разделился давным-давно, девочка, – отрезает Джейсон, внезапно появившийся в комнате. Он облокачивается о дверной косяк, а в руках сжимает тарелку с едой, которую на вечер отложила Норин. Ох, что он творит? Она ведь сейчас опять на него накинется.
- Что, черт возьми, вы еще здесь делайте? – Вопрошает Норин, расправив плечи.
- Я ем.
- Е дите ?
- Мне пообещали ужин в компании симпатичных женщин.
- Что ж, тебе повезло, – выдыхает Мэри-Линетт, наплевав на вежливость, – мы здесь не выкидываем дворняг на улицу, если у них симпатичное личико.
- Тогда вам тоже повезло. – Джейсон ухмыляется. – Мое личико вполне себе милое.
Усмехаюсь, а тетушки пронзают меня недовольными взглядами. Ну, что? Поговорят хотя бы с кем-то, кто пришел с большой дороги, не молится и не задает лишних вопросов.
Неожиданно Джейсон и Мэри-Линетт одновременно застывают. Норин недоуменно смотрит на сестру, а мужчина медленно поворачивает голову, чтобы изучить коридор.
- У нас гости, – поясняет Мэри, – я слышу, как кто-то подходит к двери.
В ту же секунду раздается неприятный звон , и я вскидываю брови. Люцифер вряд ли воспользовался бы звонком, да и проходить через парадный вход для него большое дело, я уверена. Так что, взмахнув руками, я восклицаю:
- Расслабьтесь. Наверно, это ребята.
Схожу с места, но неожиданно натыкаюсь на взволнованный взгляд тети Норин. Она пересекает комнату в два огромных шага и берет меня за руку, потянув на себя. Я смотрю в ее глаза, обескуражено выдохнув. Мне надоело, что она постоянно пытается сказать мне, что делать и как себя вести. Забота, точно такая же, как и та, которой укрывала меня мама. Т очнее душила. Забота, в которой, порой, нет смысла, которая доходит до абсурда.
- Все в порядке. – Говорю я, не отрывая взгляда от тети. – Это мои друзья.
- А если нет?
- У нас в доме три ведьмы и один оборотень. Почему ты так боишься?
- Потому что я знаю, на что способны темные силы, Ариадна.
- Они ни на что не способны, если мы даем им отпор. – Я отхожу от нее, отняв руку, и втягиваю прохладный воздух, вновь ощутив себя виноватой. Но так ли это? Нельзя взять и запереть меня в этой комнате. Нельзя спасти меня от всего. – Я понимаю, от меня много проблем, и знаю, что ты устала ощущать ответственность за все мои поступки. Но позволь мне самой набивать шишки, я ведь не пленница.
- Я не могу тебе этого позволить, – суровым голосом отвечает она, - и ты не можешь.