Город падших ангелов
– Мы ожидали вас, самое ранее, завтра.
Алек приглушенно фыркнул. Он вовсе не радовался возвращению. Впрочем, старший сын Лайтвудов мало изменился: те же темные волосы, цепкие синие глаза, – только в позе нет былого напряжения, словно Алек внутренне вырос.
– К счастью, недалеко от Венского оперного театра имеется портал, – ответил Магнус, изящным жестом перебрасывая через плечо кончик шарфа. – Мы поспешили к нему, едва прибыло послание.
– Я все равно не понимаю: при чем здесь мы? – спросил Алек. – Ну, поймали вампира, натворившего делов… почти все они преступники.
У Саймона свело желудок. Он оглянулся посмотреть, не смеется ли Камилла, – нет, вампиресса не сводила пристального взгляда с Магнуса.
Заметив Саймона, Алек резко покраснел. На его бледной коже румянец всегда проступал очень заметно.
– Прости, Саймон, я не тебя имел в виду. Ты – иной.
Сказал бы он то же, увидев, как Саймон кусает четырнадцатилетнюю девочку? Промолчав, он лишь кивнул Алеку.
– Она главный подозреваемый по делу об убийстве трех наших, – сообщила Мариза. – И говорить она будет только с Магнусом Бейном.
– Серьезно? – Алек озадаченно глянул на Камиллу. – Исключительно с Магнусом?
Проследив за взглядом Алека, Магнус впервые прямо посмотрел на Камиллу. Уголки его губ изогнулись в задумчивой улыбке. Между магом и вампирессой словно пробежала искра.
– Да, – подтвердила Мариза. Она просто не могла не заметить, как Магнус смотрит на Камиллу. – Если, конечно, Магнус не возражает.
– Нисколько, – ответил маг, снимая перчатки. – Ради вас я поговорю с Камиллой.
– Камилла? – Вздернув брови, Алек посмотрел на любовника. – Ты ее знаешь? Или… она знает тебя?
– Мы с ней знакомы. – Магнус пожал плечами, совсем легонько, словно бы говоря: ну что тут поделаешь? – Когда-то мы встречались.
13
Девушка, найденная мертвой
– Встречались?! – изумился Алек, а вместе с ним и Мариза. На Саймона слова Магнуса впечатления не произвели. – Ты встречался с вампиром? Вампирессой?
– Сто тридцать лет назад, – ответил Магнус. – С тех пор мы не виделись.
– Почему ты не сказал мне?
Магнус вздохнул:
– Александр, я живу несколько сотен лет и успел перевстречаться с мужчинами, женщинами, феями, магами и вампирами. Даже с джиннами. – Он искоса глянул на пребывающую в легком шоке Маризу. – Я вас загрузил, да?
– Ничего, все в порядке, – соврала мать Алека. – Надо кое-что обсудить с Кадиром, я на минуточку.
Вместе с Кадиром она вышла за двери. Саймон тоже предпочел отойти в сторонку и притвориться, будто его жутко заинтересовало одно из матовых окон. Впрочем, вампирский слух позволял слышать, о чем перешептываются Алек и Магнус. Камилла, безусловно, слышала все то же самое: чуть наклонив голову и прикрыв глаза, она внимательно ловила каждое слово.
– Сколько у тебя до меня было? – спрашивал Алек. – Приблизительно?
Магнус покачал головой:
– Не сосчитать, да и какая разница? Важно то, как я отношусь к тебе.
– Больше сотни? – настаивал Алек. Видя невыразительное лицо Магнуса, он спросил: – Две сотни?
– Поверить не могу, что мы обсуждаем мою личную жизнь сейчас, – сам себе пожаловался маг.
От души с ним согласный, Саймон пожелал не слышать спора.
– Куда так много? – В сумраке синие глаза Алека казались очень яркими, и непонятно было, злится он или нет. Он замкнутый и эмоций почти не выказывает. Возможно, Алек даже в гневе. – Ты так быстро устаешь от любовников?
– Я бессмертен, – тихо ответил Магнус. – Не все мои партнеры жили так долго.
Алека словно ударили.
– То есть ты живешь с кем-то до его смерти и потом находишь другого?
Магнус молча посмотрел на любовника светящимися кошачьими глазами:
– Ты бы предпочел вечность провести в одиночестве?
Губы у Алека слегка дрогнули.
– Схожу за Изабель, – сказал он и вышел из Святилища.
Магнус смотрел ему вслед, и в глазах его читалась грусть – не человеческая грусть, а печаль, настоянная веками жизни. Печаль, острые углы которой время стирает и делает глаже, как вода стачивает острые грани стекла.
Словно учуяв мысли Саймона, маг обернулся к нему:
– Подслушиваешь, вампир?
– Бесит, когда меня так называют. У меня имя есть.
– Запомню. Пройдет сто лет, двести, и в конце концов останемся мы с тобой… – Магнус задумчиво посмотрел на Саймона. – Только мы с тобой и останемся.
Саймон будто оказался в кабине лифта, который падает вниз с высоты в тысячу этажей. Невозможно было поверить, что он навсегда застрянет в шестнадцати годах, а все знакомые и близкие: Клэри, Джейс – вырастут, обзаведутся детьми, состарятся и умрут. Саймон просто отмахивался от этой мысли.
Только сначала кажется, что оставаться шестнадцатилетним круто. Стоит лишь призадуматься, как перспектива перестает быть радужной.
Глаза Магнуса приобрели ясный золотисто-зеленый оттенок.
– Не очень-то весело смотреть в лицо вечности, правда?
Ответить Саймон не успел – вернулась Мариза.
– Где Алек? – Она озадаченно огляделась.
– Отправился за Изабель, – сказал Саймон, опередив Магнуса.
– Хорошо. – Мариза разгладила несуществующие складки на жакете. – Если не возражаете…
– Я поговорю с Камиллой, – произнес Магнус. – Наедине. Если хотите, после загляну в Институт.
– Ты знаешь, о чем ее спрашивать? – нерешительно спросила Мариза.
Даже глазом не моргнув, Магнус ответил:
– Я знаю, как с ней говорить. Если она и хочет что-то сказать, то скажет это мне.
И он, и Мариза, казалось, забыли про Саймона.
– Мне тоже уйти? – спросил он, прерывая зачинающийся спор.
– Ах да, – опомнилась Мариза. – Спасибо, что помог, Саймон. Ты больше не нужен, иди домой, если хочешь.
Магнус не сказал ничего. Пожав плечами, Саймон направился к ризнице и у самой двери обернулся. Мариза с Магнусом вновь о чем-то заговорили, в то время как страж, готовый уйти, приоткрыл двойные двери.
Лишь Камилла помнила о присутствии Саймона. Уголки ее губ слегка приподнялись, а в глазах мерцал многообещающий блеск.
Выйдя из Святилища, Саймон прикрыл за собой дверь.
* * *– И так каждую ночь. – Сидя на полу, Джейс подтянул колени к груди и свесил руки. Кинжал валялся на кровати, и Клэри на всякий случай – больше для спокойствия самого Джейса – накрыла рукоять ладонью. Силы, казалось, покинули Джейса, голос звучал сухо, да и сам он будто говорил с Клэри издалека. – Снится, как ты приходишь ко мне, и мы… начинаем то, что не закончили сейчас. А потом я режу тебя, душу, колю, и ты умираешь, глядя на меня своими зелеными глазами. И твоя жизнь утекает у меня сквозь пальцы.
– Это просто сон, – нежно ответила Клэри.
– Который только что сбылся. Я в полном сознании взял оружие.
Чистая правда.
– Боишься, что сходишь с ума? – спросила Клэри.
Медленно покачав головой, Джейс убрал упавшую на глаза челку. Волосы у него отросли, совсем за собой не следит. И верно, когда ему? Клэри не обращала внимания на синяки под глазами у Джейса, на обгрызенные ногти, изможденный вид. Ее куда больше занимало, любит он ее или нет.
– О своем рассудке я не больно забочусь. Больше боюсь навредить тебе. Боюсь, что яд, отравляющий мои сны, просочится в явь, и… – В горле у него будто замкнуло.
– Ты не сможешь причинить мне боль.
– Я взял в руки оружие! – Джейс мельком глянул на Клэри. – Если раню тебя… Нефилимы часто гибнут молодыми, это всем известно. Ты хочешь стать Охотницей, и я не могу тебе запретить. Не мне отговаривать тебя, потому что я сам рискую жизнью. Врать, будто мне можно рисковать, а тебе – нет? Кем бы я был! И вот порой я стал задумываться: что будет, если тебя не станет? Спорю, ты задумывалась о том же.
– Я знаю, что будет, – ответила Клэри, вспомнив берег озера Лин, меч и песок, пропитанный кровью Джейса. Он погиб, и, хоть Ангел возвратил его, Клэри пережила самые страшные минуты своей жизни. – Я хотела умереть и в то же время знала: сдавшись, я бы тебя подвела.