Лицемер

– Ох, пугливая. Ну чем он отталкивает? Просто позволь ухаживать. Гляди, согласился обитать на вокзале. Уж прости, лучшее доказательство, – угостилась она бутербродом. Всё прокручивала нашу беседу. Возможно оно права.
Сама удивилась, оказавшись в центре города. Где среди суеты, он сидел в старом потасканном пальто.
– Доминик? Да, ты испачкаешься.
– Не помогай. Докажу одной эгоистке, что ценю ее. Но после этого не отвертишься, Тиша, – разгуливал с протянутой рукой. Люди охотно соглашались помочь. Его простодушие привлекало. Тогда засмотрелась. А после и вскоре уселась рядом.
– Угостить булочкой!
– Задабриваешь меня?
– Беспокоюсь о твоем желудке! – посмотрела в нахальные карие глаза, а он прошептал в губы.
– А про сердце не думаешь? Оно страдает уже которую ночь. На свидание пойдешь? Шампанское, устрицы  и мы одни?
– Спасибо, откажусь, – проронила вслух, а этот ненормальный сжал в тисках.
– Наручники достать? Пощады не жди.
– Хорошо, неугомонный! Но я не стану наряжаться. Не люблю фальшь. Если стесняешься, пригласи другую спутницу, – напомнила ему, а тот не отрывая коварного взгляда проронил.
– Обойдешься, ищешь предлог сбежать. Я опасный похититель. Лучше не спорь. До вечера, – оставил в недоумении.
Опасалась нашей встречи, но в животе просыпались бабочки. Заметила, как часто разглядывала его. И сейчас не избавиться от мурашек по коже. В назначенный час, около подъезда остановилась машина. Вся на нервах села в салон. Ночной Питер поражал незабываемыми огнями. Город не спал, все веселились, заряжая непохожей энергией. От зрелища разводных мостов становилось так тепло на душе. И вот водитель приглашает выйти на улице, а дальше предстояло подняться высоко на крышу здания. Поднимается ветер, и шапка едва не улетает. А кругом замечаю множество зажжённых свечей. Доминик приглашает за стол, где находятся изысканные блюда.
– Моя Тиша опоздала. Как же я зол. Не боишься, что изнасилую? Нельзя сердить мужчину, властного и корыстного, – обвил мою талию руками, не позволяя продохнуть.
 
ГЛАВА 11
 
Тиша
Боюсь его ненасытного взгляда. Нервничаю, садясь за стол. Сложно восстановить пульс.
– Повара вызвал?
– Да, кушай, а то остынет, – глядел с возникшим искушением.
– Сколько заплатить?
– Дурная художница, всё бесплатно! Нарочно злишь? Всю душу вложил, напряг музыканта. Глянь какая красота, – расхваливал он вид с крыши. Только кусок в горло не лез.
– Почему не пригласил Кристину? Вы созданы друг для друга!
– Портишь свидание? Моё терпение скоро лопнет, – сжимал руки в кулаки. Нервно взяв салфетку.
– Обидела, прости.
– Недотрога! Её и пальцем опасно касаться. Чихал на твою пустоголовую подругу. Она не нравится мне! – ударил Доминик кулаком по столу. Ужин проходил в нервной обстановке.
– Зачем её оскорбляешь? Девушка протянула руку помощи мне!
– Отблагодарить? Тиша, я кажусь тебе плохим парнем? Интересно, что отпугивает?
– Скрытность, Доминик!
– Глупость. Полностью откровенен с тобой! – плеснул нам обоим шампанского.
– Разговор становится нервным. Прощай! – подскочила, но не разрешил уйти.
– Удрать решила? А может ты закомплексованная? Старомодная дива, боявшаяся людей. Угадал, Тиша?
– Отпусти мою руку. Мы не поладим. Смею расстроить, – оставила его в полнейшем недоумении.
По возвращению на квартиру, взяла акварель и начала творить. Касалась кистью холста, в надежде забыть наглые карие глаза. Не выспалась, чем вызвала критику у Кристины.
  
– О здоровье подумала? Совсем не отдыхаешь!
– Дурные мысли в голову лезут, поэтому мучает бессонница! – взяла тряпку, и начала вытирать руки, желая у неё спросить. – Давно с ним знакома?
– С кем?
– С Домиником? – уставилась я с любопытством.
– Понравился? Неужели в душу запал. Два года. А что, Тиш?
– Он из богатой семьи, наверное, – предполагала я, а та сказала обратное.
– Глубоко заблуждаешься, дорогая. Бывали времена, когда спал на улицах. У него случилась трагедия. Разве не рассказывал? – сварила нам кофе, раскрывая все тайны.
– Сестра умерла?
– Это одна из бед. А то, что его отец избивал и морил голодом в подвале? Поверь, Доминик знает цену деньгам, – положила она в чашку два куска сахара.
– Господи. Кошмар какой!
– Да, мучился бедный. Прости, но несправедлива к нему. Поверь, он нуждается в чужой любви, – сказала с настигшей тревогой.
– И как они выживали с малышкой?
– Вроде Доминик работал на судне. Спроси сама. Поверь, ты должна ему довериться, – оставила дельный совет. Тогда честно совесть загрызла. Действительно, человек нуждается в чужой помощи, а я проявляю хладнокровие. Так нельзя. Это эгоизм, по отношению к другим.
Выследила его на парковке, встречаясь с сухим тоном.
– Ценительница живописи пожаловала! Что грустно по ночам?
– Извини меня. Кристина поведала про твою грустную жизнь.
– В жалости не нуждаюсь, Тиша. Рассчитывал другом стать! А ты отвернулась спиной! – достал бумажник, чтобы купить бензин.
– Но я не умышленно обидела.
– Святоша наша слезу ещё пусти, вдруг подействует. Возможно в твоих глазах мерзавец. Но сердце тоже есть! – говорил сердито, а после я вручила ему подарок.
– Загладить вину хочу!
– Что там? – поинтересовался, не скрывая своего азарта.
– Взгляни, всю ночь рисовала. Это адский труд. Если раскритикуешь, соглашусь! – вся беспокоилась, когда он разорвал бумагу и обнаружил картину, смягчился. Там был запечатлён Питерский мост, с которого открывался фантастический вид.
– Да ты талантлива!
– Льстишь, Доминик.
– Ангел с волшебными руками. Младшей сестрёнке понравилось бы! Значит, мир, художница? Мы друзья? – протянул руку, тогда неуверенно её пожала.
– Да, но не целуй меня.
– Запрещаешь? Это чертовски сложно. – нежно коснулся щеки, вся вздрогнула. Но на душе расцвела весна. Проснулось вдохновение, а нашей встречи ждала с нетерпением. Кристина даже сделала макияж.
– На танцы пойдёте?
– Это просто прогулка! Не сватай!
– Ох, вот мучаешь его, Тиша. Благо согласилась, хотя бы дружить, – расчесала мои длинные волосы. Вспомнила про краски, нужно купить новые. Поэтому я вышла на час раньше. Гуляла довольная, вдыхая осенний аромат. Забыла предупредить Доминика, и явилась раньше. Но, клянусь, чуть не побледнела от увиденного скандала. Он ругался с некой девушкой. Жестоко с ней обращаясь.
– Шваль продажная! Убирайся, или пожалеешь!
– Я люблю тебя! Не отворачивайся!
– Потасканная стерва, сколько объяснять? Воротит от твоего запаха. Спрашиваю, мало трахнули? Беги, с бомжами целуйся! – обзывал её всеми гадкими словами. Казался другим. Жестоким, безнравственным. В него словно вселился бес. Бедная захлебывалась в слезах, а он был каменным.
– За что? Уничтожил жизнь!
– Заткнись, сука! Заткнись! – зверски ударил её, от чего несчастная упала на тротуар, поджимая колени. Охватила тревога, она полностью раздавленная. И тогда наши глаза встречаются с ним.
– Какое же ты животное! Ублюдок! Рука не дрогнула бить слабый пол? – проронила я с осуждением.
– Тиша, подожди! Тиша!
 
ГЛАВА 12
 
Доминик
Шваль использованная, она всё испортила. Схватил зверски за волосы, причиняя боль.