Лесничая для чародея
Ласка всем видом показывала, что довольна. Я набрала воздуха в грудь и выпалила:
— Что вам от меня нужно?
Шаман улыбнулся, приложил палец к губам, призывая к молчанию. И вдруг почудилось, что вовсе мы не под землёй, а сидим на одной из лесных тропинок. И над головой шелестят листвой вековые дубы, а птицы перекликаются звонкими трелями. И чувствовалось, что от земли идёт жар: густой и влажный, странный. И ветер трепал волосы, дурманя запахами хвои и мокрой травы.
— Лес ждёт, — выдохнул шаман.
В его руках оказались тунгур и колотушка. Плошка вспыхнула живым огнём, и фигура сидевшего напротив вдруг засветилась, словно шаман был божеством.
— Быть тебе теперь лесничей, быть душой и дыханием. Беречь лес от дурного глаза, находить покой от зла людского.
— Ят-ха, ят-ха, ятха… — звучал нечеловеческий голос тунгура.
По телу пробежала дрожь. Сердце пропустило удар. Голова пошла кругом, а перед глазами всё заплясало в каком-то безумном танце. И только в ушах звучало:
— Ят-ха, Ят-ха, Ят-ха…
Старинный мотив, далёкий напев, заставляющий терять волю. Мне показалось, что в один миг я растеряла всё человеческое, став свободной, как ветер, бестелесной, чуждой всей этой суете.
Лес заговорил: протяжно, сладко, тихо. Протянул ко мне колючие еловые лапы, обнял ими мягко-мягко, словно показывая, что никому и не отдаст. Внизу живота появилась тянущая пустота, а в груди — предвкушение. Что-то сейчас обязательно произойдёт. Удары в тунгур уводили прочь из реальности, так и звали встать, сбросить одежду и кинуться в дикий первобытный танец времён, когда ещё не ступала сюда человеческая нога.
В какой-то момент я заметила, что шаман отпустил тунгур и колотушку, и те так и зависли в воздухе. Из его ладоней вновь потянулись дымные струйки, медленно оплетая мои руки и ноги.
— Что ушло, то придёт, — выдохнул он, и показалось, что шепчет в самое ухо. — Что осталось, то не исчезнет. Нет пустоты — есть гармония. Что предначертано, то свершится…
Шаман вдруг вскочил на ноги и закружился в каком-то безумном танце, то и дело выкрикивая резкие гортанные слова на незнакомом языке. Я смотрела, как завороженная, едва сдерживаясь, чтобы не подскочить самой.
Он вдруг мотнул головой, и повязка-корона с рогами слетела на землю, а по спине рассыпались иссиня-чёрные волосы, закрывая её почти до талии. Одежда с костяными нашивками упала на землю, и я вдруг поняла, что шаман вовсе не стар. Глаза из медовых превратились в черную бездну. В них были сразу дикость, стихия, свобода и что-то такое, от чего перехватывало горло. Нельзя так смотреть на эту бронзовую кожу, ладное тело и словно высеченные из камня черты лица. Нельзя…
Мне показалось, что я горю. Шаман вдруг оказался рядом… Обнял, сжал крепкими пальцами мои запястья и развёл руки в стороны.
— Смотри, — выдохнул на ухо.
И мы вдруг взмыли в чёрное небо, будто две огромных птицы.
«И когда только потемнело?» — где-то на краю сознания пронеслась шальная мысль.
Но тут же исчезла. Широко раскрыв глаза, я смотрела на проносившиеся внизу верхушки деревьев, на поблёскивающую серебром линию реки, на старую водяную мельницу Слепого Дого. Звёзды над головой светили ярко и холодно, зачаровывали своим неземным сиянием.
Горячее тело шамана прижималось к моему. Мысли немного путались, и порой сложно было смотреть только вниз. Пусть не понять: остались ли мы в человеческом облике или нет, но…
Я глубоко вдохнула ночной воздух. Ветер свистел в ушах. Вот круглая поляна, окружённая будто ожерельем из бледно-голубых светлячков. Из-за стволов деревьев вдруг выглянула высокая фигура, мерцающая серебром. А потом ещё одна и ещё… И двигались они странно, грациозно и текуче, словно исполняя неведомый мне ритуальный танец.
— Фрэйре лесные, — обжёг кожу на шее шёпот шамана. — Говорить хотят с новой лесничей.
— Но… — рвано выдохнула я.
— Им не отказывают, — шепнул он, почти касаясь губами моего уха.
И, не дав времени на раздумья, резко понёсся к поляне.
* * *Аллорет уже не первый час наблюдала за братом. Его состояние внушало серьёзные опасения. Панике он не поддавался, но взгляд отчаявшегося зверя выдавал его с головой. Честно говоря, такое бывало крайне редко, поэтому заставляло неслабо нервничать. С огромным трудом удалось убедить его на некоторое время зайти в охотничий домик и выпить чашку греля. Ночь выдалась необычайно холодной. Было тепло, солнечно и тут — бац!
Чародеи не сидели на месте, опутывая нитями чар участки леса, накидывая защиту и прощупывая всё на предмет чужих заклятий. Работа кипела. На время даже Хиллар сбросил маску юродствующего придурка и принялся за работу.
Что и говорить: Хиллара она недолюбливала. Особенно после того, как он остался вдовствующем даэ, потеряв Дальмиру. С тех пор весёлый Хиллар стал ядовит, словно цвет чернотравы, и считал своим долгом доставать всех вокруг. Особенно женщин. А учитывая, что характер у Аллорет был совсем не медовым, стычек было не избежать.
Аллорет поплотнее запахнула шерстяную накидку и обхватила ладонями чашу с грелем. Домик принадлежал ей. Специально себе его построила, чтобы была возможность отдохнуть от столичной суеты и уединиться.
Ализар сидел напротив. Казалось, даже душистый горячий напиток не лез ему в горло. Смотрел прямо сосредоточенным взглядом, однако, казалось, что взгляд направлен куда-то внутрь себя. Попытки растормошить и разговорить успехом не увенчались. Ализар односложно отвечал и снова замыкался в себе.
И каков бы ни был страх Аллорет по поводу предсказания, она не могла видеть брата в таком состоянии.
— Ну, перестань уже. — Она подошла к Ализару и положила руки на плечи. — Мы её найдём. К тому же не забывай — это лес. Если, как ты говоришь, Вийора тут жила четыре года, то точно не не потеряется.
Утешение было не слишком хорошим. Однако лучше, чем угрюмое молчание.
— Она исчезла, — в очередной раз устало произнёс Ализар. — Я лишь отошёл на несколько шагов, чтобы накинуть защитный полог, и услышал крик. Метнулся назад — её не было.
В голосе прозвучало столько горечи, что Аллорет стало больно. Она уже не один раз выругала себя за ту шутку при первой встрече с лесничей. Точнее, она не раскаивалась, потому что это уже не первая желающая приблизиться к королевскому чародею всеми правдами и неправдами. Ализар не был наивен, но в то же время не мог подозревать каждую. А тут, донесли, что брат сделал предложение стать даэ человеку, которого видел один раз раз в жизни. Учитывая, что до этого они говорили о его снах, это было и вовсе ни в какие рамки. Поэтому Аллорет недолго раздумывала над способом вывести нахалку на чистую воду. Однако, встретившись с Вийорой, несколько озадачилась. Не чародейка. В ауре ни намёка на ложь и коварство. Странно. Это немного сбило с толку, однако Аллорет не расстерялась и не отступилась.
Но сейчас…
Она чуть сильнее сжала плечи брата.
— Расскажи, что тут происходит.
— Думаешь, я в курсе? — бесцветным голосом спросил он. — Я вижу, что туман-оборотни не хотят сидеть в своих гнёздах, а лес стал творить вещи, которых раньше не было и в помине.
— Лес живой, — зачем-то сказала Аллорет. Не так Ализару, как самой себе. — Ведь… — Она запнулась. — Не зря же говорят, что каждые пятьдесят лет начинает что-то происходить. Идёт обновление, изменение…
Он вздохнул. Положил свою руку на её. Аллорет почувствовала холод и вздрогнула. Сжала руку брата, направляя потоки тепла, насыщая благодатью.
— Что с тобой творится? — тихо спросила она.
Ализар некоторое время молчал, а потом шумно выдохнул и сжал тонкие пальцы сестры.
— Не знаю. Как её встретил — ничего не соображаю. Словно приворот. И в то же время прекрасно понимаю, что никакого приворота нет. Вийора — человек. Просто человек. Как я не пытался что-то выяснить — провал. Нет в ней ничего чародейского. И… не верю, что она специально пытается оказаться возле меня.