Беременна от бабника (СИ)

— Конечно же, нет! — продолжаю строить из себя недотрогу, пока есть ещё запал. — И как только ты сюда въехал? Ума не приложу! Ты подкупил охрану?
— Почему же сразу подкупил? Сказал как есть, старик вошёл в моё положение.
— Признался ему в своей неадекватности? Справку из дурки показал?
— Справку от нарколога, где у меня выявлена зависимость от одной упрямой девушки, — низким голосом произносит, подмигивает мне.
— Чего? — вздрагиваю, пересекшись с ним взглядом. Меня бросает в жар, голову кружит.
Мне же не послышалось? Я, конечно, дура, но не настолько же, чтобы мерещилось всякое.
Гоню прочь из головы эти слова, пока они не посеяли в ней хаос и не притупили мою бдительность. Знаю я на что Кирилл способен. Знаю, какими могут быть сладкими его речи, когда он хочет добиться своего.
— Бургеры или кексики? — перевоплотившись в игривого котяру, быстро съезжает с темы.
Что не так с этим человеком? Как в нём может легко уживаться сразу две личности? И как раз со второй из них я не была знакома до недавних пор, а теперь пожинаю плоды собственной глупости.
— Лучше сразу пулю в лоб, — огрызаюсь я, отвернувшись от него.
— Крови, значит, хочешь? — хмыкает, явно что-то замышляя. Сексуально закусывает нижнюю губу, заставив россыпь мурашек поползти по коже. Телу моему плевать, что его предали. — Будет тебе кровь, но всему своё время.
Мы подъезжаем к знаменитому в нашей местности кафе. Кирилл выходит из тачки, заблокировав меня в ней. Достаточно быстро возвращается. Но этих трёх минут мне хватило, чтобы сжевать до крови губы. Своим поведением он точно доведёт меня до нервного срыва.
— Наконец-то, я думала сдохну! — со злости выплёвываю, когда он возращается за руль. Достаёт из бумажного пакета бургер, передаёт его мне с парочкой салфеток впридачу, ставит газировку в подстаканники. Носом ворочу, изображая недовольство. — А нормально поесть нельзя было? За столом? Как все нормальные люди?
— Не люблю, когда заглядывают в рот. Это в Сибе я спокойно могу выйти на улицу. А тут меня узнаёт каждый второй.
Закатываю глаза. Бесит!
— Ну, вот и сиди здесь, а я пойду нормально поем, — тянусь к ручке, чтобы открыть дверь, но быстро оказываюсь прижатой к спинке кресла его ручищей.
Нахмурившись, он возвращает бургеры в пакет, бросает его на заднее сиденье и заводит мотор.
— Куда мы?
— Ко мне. Там нормально поешь, заодно погорим.
Нисколько не возражаю, поскольку так мне будет проще смыться от него и укрыться у себя дома.
Кирилл выбирает странный путь подъезда к родительскому дому. Он объезжает его с обратной стороны. Оглядывается по сторонам и только потом мы выходим из машины. К дому мы направляемся вообще через задний двор.
— Кирилл, мы от кого-то прячемся?
— Не хочу, чтобы твои видели нас вместе, — он пропускает меня в дом, в котором заметно тихо, и тут мои догадки подтверждаются: — Моих дома нет, они гуляют у кого-то на юбилее.
Супер. Мы ещё и одни в доме.
Раньше я бы только порадовалась такому исходу, а сейчас на меня накатывает паника. Оставаться с ним наедине я не хочу. И это не потому, что доверия к нему у меня больше нет. Я себе не доверяю. Моя ненависть к нему хоть и пожирает меня изнутри, но надо понимать, что ненависть эта тесно граничит с любовью. Пока я всё ещё чувствую что-то к этому человеку, я максимально уязвима.
Я не могу позволить себе ещё раз оступиться. Ему ничего не стоит заманить меня в ловушку и он это знает ещё лучше меня. Знает, что я легко поддаюсь его влиянию. Потому он выбрал именно такой подход. Взял меня нахрапом и притащил в своё логово, где намерен долго мучить меня, пока я не сдамся, пока сама же не откажусь от своей ненависти.
Вот только зачем ему это?
— Знаешь, у меня что-то резко пропал аппетит, — со скепсисом глянув на него, я разворачиваюсь на каблуках, чтобы убраться прочь от этих глаз, которые сейчас похожи на чёрные угли. — Я лучше пойду к себе!
— Да что ты за человек такой? — грохочет его приближающийся голос.
Мой план проваливается. Я даже до двери дойти не успеваю, как оказываюсь прижата им к стене.
 
Он очень близко. Так, что между нами пространство начинает потрескивать и искрить.
Он кладёт свои ладони на стену, по обе стороны от моей головы, лицом приближается к моему, нагло похищая мой воздух, заменяя его своим обжигающим дыханием. Он смотрит пристально в глаза, словно алчным взглядом хочет повлиять на меня, подчинить себе, а потом опускает взгляд на мои губы. Облизываю их, глядя на него из-под ресниц. Кирилл сглатывает, нервно дёрнув кадыком.
— Наверное, это заразно — менять свои мнения, — дерзко смеюсь ему в лицо, хочу вывести его из себя. Не поддамся больше ему.
— Именно поэтому я и приехал сюда, как только у меня выдался свободный день. Я всё взвесил и теперь хочу вернуться к нашим прежним условиям.
— Чего, прости, ты захотел? — замираю от шока. Я ждала чего угодно, но только не этой наглости.
— Секс по дружбе, а дальше посмотрим.
Он так обыденно это произнёс, что я заливаюсь громким смехом. Не потому, что мне действительно смешно со всей этой ситуации. За истеричным смехом я скрываю глубокое разочарование в этом человеке.
Как только меня угораздило влюбиться в самого беспринципного человека на всём белом свете? Как ему удалось столько времени скрывать от меня свою сущность?
Да он и не скрывал её от меня. Это я была настолько наивной, что закрывала глаза на всё.
— Ты сейчас серьёзно? — с отвращением смотрю на него.
— Да. Я хочу тебя, — так ласкового произносит. Склоняет голову на бок, дотрагивается до пояса от моего пальто и медленно развязывает узел. Он уверен в себе и своих силах, а во мне сил становится с каждой секундой всё меньше. Барьеры рушатся между нами, преграды становятся всё меньше и меньше. И ведь он даже ничего не делает для этого. — Тебя что-то не устраивает?
Включив последние клетка мозга, я с силой шлёпаю его по рукам.
— Не устраивает! Мне и одного раза хватило. С твоей стороны просто глупо, приезжать сюда за четыреста километров только ради того, чтобы предложить мне секс по дружбе. В Новосибирске закончились тёлки, с которыми ты ещё не переспал? Лихо ты! Так присмотри себе кого-нибудь в пригороде! — наградив его своим презрением, я пытаюсь отпихнуть его, но силы неравны. Кирилл продолжает взламывать мою шаткую оборону одним своим присутствием.
— Не предложить, а возобновить! — словно угроза слетает с его уст. — И чем скорее, тем лучше.
Его проворная ладонь ныряет под моё пальто. Кирилл скользит ею по моей талии, словно ищет что-то.
— Рано ещё, — на мои слова, он выгибает бровь дугой. — Срок ещё маленький. Если ты ждёшь, когда у меня округлится живот, то приезжай месяца через три-четыре. Там и проверим, захочешь ты меня такую или нет.
Вот с чего мне надо было начинать. Вот чем я смогла обезоружить его.
Стиснув зубы, он отходит от меня. Разворачивается спиной, предоставив мне свободу.
— Оставила, значит, — плечи его напряглись, голос стал слабым и немощным.
— А ты думал, я шучу?
— Честно? Надеялся, что ты одумаешься.
Как бы я хотела наброситься на него и исколотить до смерти, но даже этого он недостоин.
— Всё, спасибо за гостеприимство. Счастливо оставаться! — бросаю ему фразу, которой месяц назад он поставил жирную точку.
Кирилл витает где-то в облаках. Воспользовавшись его растерянностью, я выскакиваю из дома.
Не плакать! Не реветь! Забудь всё, что слышала!
— Яна, все заслуживают второго шанса! Дай мне его! — выкрикивает он с крыльца. — Не будь такой же эгоисткой, каким когда-то был я.
Делаю вид, что задумываюсь. Испытываю его нервы на прочность и понимаю, что в этой схватке я наконец стала выигрывать. Только вот победа эта почему-то со вкусом горечи.
— Дружба без трусов, говоришь? — развернувшись, закусываю щёку, а он кивает и выжидательно смотрит. В глазах плещется надежда. — И мы никому ничего не скажем? — вновь кивает, и выходит на лужайку, наплевав на то, что нас могут увидеть. — И даже эсэмэски перед сном не будем друг другу отправлять?