Горчаков. Камер-юнкер

Непосильное ли?
Светлейший князь выглядел отвлеченным. Будто погрузился глубоко-глубоко в собственные мысли. Или просто пока что предпочел не высовываться – раз уж дед не горел желанием сдавать ему Колычева, что называется, не отходя от кассы.
И правильно. Пусть сначала ответит перед семьей.
«Наган» остался в машине, а сил сейчас не хватило бы даже на самую слабенькую Булаву, но я вдруг снова ощутил острое желание нести правосудие и причинять справедливость. Голыми руками – если понадобится.
– Осади, – усмехнулся дед, перегораживая мне дорогу тростью. – Куда поперек старшего?
Я выдохнул и шагнул назад. В самом деле – мы все спешили встретить Колычева на улицу, но лезть вперед деда не осмелился даже Багратион. Напротив – ступал следом неторопливо, пропустив и Андрея Георгиевича, и еще нескольких родственников Горчаковых.
Верховный жандарм Империи умел ждать – и, похоже, не сомневался, что на этот раз таинственный злоумышленник от него уже не сбежит.
Охранники на улице явно не ожидали подобного исхода. Некоторые вытянулись по струнке, подхватив винтовки «на караул», а остальные просто замерли, наблюдая, как из дома на набережную выходит целая делегация. А вот Одаренных, покинувших гостиную минуту назад, я уже не увидел. Они будто растворились в воздухе, не оставив после себя даже гула автомобильных моторов.
У сильных этого мира свои пути – пока еще мне не понятные.
Но мы вышли сюда встречать слабого. Я сразу узнал крохотную зеленую машинку Колычева в паре десятков шагов у поребрика через дорогу. Не напротив входа, где все и так уже было заставлено автомобилями дедового войска и черными «Волгами», а чуть дальше – в сторону Исаакиевской площади.
По странной иронии – почти на том самом месте, где утром расстреляли Костю.
Колычев уже наверняка заметил целую толпу, вывалившую на улицу – но почему–то даже не занервничал… Точнее, суетился не больше обычного: помахал рукой, снова взялся за руль, осторожно втискивая свой видавший виды драндулет между двумя хромированными громадинами. Потом заглушил мотор, щелкнул замком на ручке двери…
И исчез.
На его месте вдруг появилось пламя. Огонь вспыхнул, мгновенно заполнив весь тесный салон. Плюнул из полураскрытой дверцы – но и этого ему показалось мало.
От грохота заложило уши. Стекла вылетели из рам даже на той стороне Мойки. Машина Колычева чуть подпрыгнула – и распустилась огненным цветком, расшвыривая в разные стороны искореженные куски металла. Соседние автомобили уцелели – только разъехались по асфальту в разные стороны, будто пытаясь удрать от прожорливого полыхающего демона, сожравшего их товарища.
Людям пришлось хуже. Охранники, которым не посчастливилось оказаться к взрыву ближе всех, отлетели к стене, а остальные рухнули на тротуар, закрывая руками головы. Жар от вспыхнувшей машины лизнул меня в лицо, я отступил и, не выдержав напора, уселся на асфальт. Кто–то за моей спиной закричал, и даже Багратиону пришлось сделать шаг или два назад, чтобы не упасть. Светлейший князь выставил вперед руку, запоздало поднимая что–то вроде усиленной версии Щита, чтобы прикрыть не только себя, но и других.
И только дед стоял среди огненного безумия, даже не шелохнувшись. Лишь чуть согнулся навстречу раскаленному ветру, опираясь на трость – будто старый могучий дуб против бури. И пламя обходило его стороной – только полы пиджака чуть встрепенулись и тут же улеглись обратно.
Разбушевавшаяся стихия схлестнулась с мощью Одаренного – и отступила, обломав зубы. Огненный цветок схлопнулся, забираясь обратно в обгоревший остов машины. Исчез… но прихватил с собой Колычева, дотла спалив самую важную – если не единственную – ниточку, ведущую к таинственным злоумышленникам.
Те явно умели перестраховываться – и даже лучше, чем я думал.
– Вот же ж… – тоскливо пробормотал дед, одним движением трости успокаивая остатки огня вокруг.
Больше он так ничего и не сказал. Даже не прошел вперед – все равно смотреть в почерневшей машине было уже не на что. Вместо этого дед развернулся, напоследок мазнул по мне мрачным взглядом – и зашагал обратно к дому.
 
А я остался. И не потому, что так уж хотел посмотреть – уцелело ли от предателя-Колычева хоть что–то или просто узнать… дальнейшее. Просто закончились силы. Не ушли постепенно, исчерпавшись в ноль, до донышка, а неожиданно, резко. Будто кто–то всемогущий щелкнул кнопкой – и у меня моментально зазвенело в ушах, голова заныла тупой болью, а конечности задрожали. В глазах понемногу темнело, и я понял, что банально не дойду до дивана или кресла.
Поэтому кое-как выжал из себя несколько шагов и уселся прямо на капот Настасьиной машины. Нагревшийся от бешеной гонки мотор неслабо припекал даже сквозь металл, но мне было уже все равно.
– Да уж… Наворотил ты дел, Горчаков-младший.
Багратион появился прямо передо мной – а я даже не заметил, как он подошел. При всей своей силище и немалом росте светлейший князь из тайной жандармерии умел перемещаться почти незаметно.
– Жизнь заставила, – проворчал я. – Кто–то же должен был.
– Не смею спорить. – Багратион принял шпильку в свой адрес с завидным спокойствием. – Не думай, что в Третье отделение набирают бездарей. Но признаю – сегодня ты меня опередил… на один шаг.
– А толку–то? – Я уперся ладонями в горячий капот и откинулся назад. – От Колычева остались одни головешки. Концы в воду.
– Увы, – кивнул Багратион. – Прискорбное событие. Даже если нам удастся вытянуть хоть что–то из тех, кого удалось взять живым…
– …они вряд ли знают много, – закончил я.
– Верно. – Багратион сложил руки на груди. – Но княгиню Воронцову ты все-таки спас. И войну родов остановил, хоть и… своеобразно.
Остановил. То ли войну родов, то ли… Дед явно затеял что–то хитрое – уж точно поизящнее и посложнее штурма, который я едва не отбил чуть ли не в одиночку. Но о его истинных намерениях даже Багратион мог разве что догадываться. А я…
Я вообще уже ничего не понимал.
– Кто были те люди? – Я поднял голову. – Которые пришли с вами?
Пятеро Одаренных высших магических классов. И еще трое, которые дожидались внутри… Именно дожидались, а не просто пришли на выручку деду – теперь я понимал это яснее некуда.
– Дворяне… и не только, – усмехнулся Багратион. – Но ты ведь хотел спросить не это, так?
– А вы ответите?
– Почему нет? Как раз здесь никаких секретов: ты видел… скажем так, сообщество старейших и сильнейших Одаренных. Его лицо и его голос.
– Члены Госсовета? – уточнил я.
– Кто–то да. – Багратион пожал плечами. – А кто–то – нет. Как ты догадываешься, иногда это не имеет такого уж большого значения… Важно другое.
– Что?
– Они видели все, что происходит. Выслушали тебя. И вынесли свое решение.
– И какое же?
– Ты его слышал. И все остальные тоже. – Багратион улыбнулся одними уголками губ. – Они рады, что все завершилось благополучно.
– Завершилось… – повторил я.
– Верно. И если твой дед решит продолжить то, что задумал… – Багратион протяжно вздохнул. – Его, мягко говоря, не поймут. Разумеется, решение нескольких человек – это не указ государыни. И не предписание… скорее рекомендация.
– Но-о-о?.. – протянул я.
– Но очень немногие когда-либо отказывались ей последовать, Саша, – закончил Багратион. – И последствия не заставляли себя ждать.
Что ж… Хоть одна хорошая новость. Значит, есть сила, способная прищемить хвост даже деду. При определенных обстоятельствах. Причем сделать это относительно тихо и безболезненно.
– Уже неплохо. – Я подтянул ногу и пристроил каблук ботинка куда–то под до сих пор пышущий жаром радиатор. – Но что дальше?
– А дальше, Саша, мы постараемся разобраться во всем этом. – Багратион поправил пиджак. – Отыскать тех, кому была нужна война двух дворянских родов. И понять – для чего.
– Мы? – переспросил я.
– Мы, Саша. – Багратион чуть сдвинул брови. – Это угроза не только безопасности Империи, но и всей твоей семье. И ты единственный из Горчаковых, с кем… с кем я смогу работать.