Дурашка в столичной академии (СИ)

  
Виктория Свободина
 
Дурашка в столичной академии
   
Глава 1
 
— Ну куда ты поедешь, дурашка? — говорила моя мама, утирая слезы. Мама в принципе любит драматизировать.
— Никуда я тебя не отпущу. Дурочка ты моя, — ласково шептал жених, гладя меня по голове, и в очередной раз пытался поцеловать. Я уворачивалась. Уж очень мне не понравилось это дело. Что хорошего? Поцелуи слюнявые, жених постоянно стремится засунуть язык мне в рот, заодно и полапать. Нет, он у меня хороший, завидный — красивый и богатый наследник, сын мэра нашего городка, многие кумушки ядом теперь исходят. Я из семьи не особо богатой. Во всяком случае, по сравнению с семьей жениха. Папа держит небольшую лавку со всякой хозяйственной мелочью.
— Я запрещаю, — сказал свое веское слово папа. — У тебя ветер в голове гуляет. Вечно витаешь где-то в облаках. Двух слов внятно сказать не можешь. В столицу она, видите ли, собралась. Тебя там обманут, разведут, совратят. Домой прибежишь, слезами заливаясь, а жениху опороченная уже и не нужна будешь.
Столица у папы всегда ассоциировалась с развратом и обманом, как-то туда по молодости неудачно съездил.
— Дура! — заявила мне младшая сестренка. — Пока ты в своих академиях будешь, жениха твоего уведут. Думаешь, он тебя ждать будет? Тоже мне, нашлась принцесса. Таких, как он, ловить надо и скорее под венец тащить, пока согласен.
— Дуреха, — злорадно шептались соседи и якобы сочувствующе качали головами, жадно внимания причитаниям моей словоохотливой мамочки.
— Сами они все дураки! — запальчиво произнес мой дед, единственный в семье маг, от которого я, собственно, и унаследовала свой дар, а потом отдал мне последние крохи своих сбережений (на достойные похороны), купил мне билет на поезд и помог втайне от родни, да и всего нашего городка, сесть ночью на этот самый поезд и уехать в столицу. Если бы не дедушка, вряд ли я бы уже решилась, всегда была домашним, послушным ребенком, да и никто бы мне не дал проявить характер, скорее заперли бы до того момента, когда надо будет идти к алтарю.
Ничего, жених подождет, а не станет ждать — значит, не так уж и любит. Такой шанс выпадает редко: мне, вчерашней скромной студентке-отличнице, предложили место преподавателя в самом престижном вузе нашей страны, тогда как в родном городке даже и не собирались ничего подобного предлагать. Я высылала резюме во многие учебные заведения, а ответили согласием только в одном, но каком, еще и сходу предложив отличные условия, правда, не на постоянную работу, а временно подменить старого преподавателя, который лег в больницу. Всего несколько месяцев, наверное, удастся поработать, зато получу бесценный опыт и пойму, нужно ли мне все, к чему я раньше стремилась, или лучше послушать, наконец, родственников, выйти замуж и рожать детишек.
Почти трое суток на поезде. Будучи домашней девочкой, за пределы родного городка выезжала редко и недалеко, да еще и всегда при дуэнье, а после восемнадцати и вовсе с двумя дамами сопровождения, следящими за моей нравственностью и пристойным поведением. Дам этих пристроил ко мне мой очень ревнивый жених. Теперь ощущаю себя настоящей бунтаркой. Путешествие на поезде — целое приключение. Дорога не показалось утомительной совершенно, ибо в моей душе горит энтузиазм.
Правда, поначалу было страшно. Незнакомые попутчики, мужчины по соседству. Хотя я ехала в женском вагоне. Приняли меня хорошо, в купе моей попутчицей оказалась пожила благородная кирин, с которой и нашлось, о чем побеседовать, и ехать совершенно не страшно. Кирин взяла меня под свое крыло, по приезде в столицу еще и предложив на первое время остановиться в ее доме, но я отказалась. В столичной академии мне пообещали предоставить комнату в преподавательском крыле.
По прибытии, стоя на перроне столичного вокзала, растерялась. Столько людей, все куда-то мчатся. Растерялась, но, подхватив свои сумки, двинулась, предположительно, к выходу. Ничего, я справлюсь, я не дурашка, как думают многие в моем городке, или точнее хотят думать. Главное только найти извозчика, и сразу в безопасную академию, оттуда меня уже ни родители не достанут, ни даже жених.
Уже когда почти вышла с вокзала, на меня налетел неприятного вида мужчина, чуть не сбил с ног, даже не извинился и сразу убежал. Так неприятно! Зато извозчиков нашла быстро, повозок возле выхода оказалось просто невиданное множество, а сами извозчики налетели на меня, словно коршуны на добычу, наперебой предлагая свои услуги. Очень и очень дорогие услуги.
Выбрав одного с виду наиболее внушающего доверие мужчину, позволила проводить себя до повозки и усадить на сидение со всеми почестями. Вот только сев, обнаружила, что сумочка моя открыта, и в ней нет самого главного — моего кошелька. Чувствую, как к глазам подступают слезы. Там же были почти все подаренные мне дедушкины сбережения.
Немного денег, конечно, еще есть. Проверила последние сбережения, прижав руку к сердцу. Чувствую успокаивающий хруст спрятанных в бюстгальтер бумажек. Но обидно ужасно. Того, что осталось из денег, в такой дорогой столице мне хватит ненадолго, одна надежда на то, что мне сразу выплатят аванс.
Настроение испорчено. Больше не смотрю по сторонам, удивляясь красотам столицы. Сначала одна слезинка, затем вторая и третья потекли по щекам, вскоре превратившись в настоящие ручьи. Зря я, наверное, сюда приехала. Все правильно мне родные говорили. Даже за кошельком не смогла уследить.
— Ох, кири, что с вами? Почему вы плачете?
От искреннего сочувствия в голосе извозчика я заплакала еще горше, тот даже съехал к обочине и остановился.
— Кири? Что-то болит? Или обидел, может, кто?
То, что доверять незнакомым людям нельзя, особенно мужчинам, я помню и знаю, но все равно призналась, потому как сам извозчик и его сочувствующий голос напомнили мне дедушку:
— У меня кошелек пропал. Я думаю, что украли. Там были почти все мои накопления.
— Ох, бедненькая!
Когда я оказалась у ворот академии, слезы уже давно высохли. Извозчик, как мог, на словах меня утешил, покатал по центру города, показав достопримечательности, провел инструктаж, как нужно себя вести молоденькой неопытной кири, оказавшейся в столице впервые, денег за поездку не взял, еще и под конец купил мне у уличного торговца леденец.
— Вот вам, кири, держите и не плачьте больше. Деньги — дело наживное. В столице вам может выпасть еще немало испытаний, главное, не падать духом и не забывать о чести.
— Спасибо! — искренне поблагодарила растроганная я.
— Ничего, у самого внучка подрастает, время быстро летит, скоро сама захочет выпорхнуть в большой мир, никакой родительский надзор не удержит.
— Могу я все-таки вам заплатить?
— Обижаете, кири.
Извозчик уехал. А я так и осталась стоять возле ворот академии. В одной руке держу ручку чемодана на колесиках, в другой цветной леденец, который не знаю, куда деть. Выбросить неудобно, придется есть. Извозчик вернул мне веру в себя и в людей, хотя, кажется, он подумал, что я молоденькая абитуриентка, ну в крайнем случае зеленая первокурсница, поскольку сейчас не начало учебного года. Да, взрослой женщиной я точно не выгляжу, да еще и внешность мне досталась очень, скажем так, милая и нежная. Блондинка, глаза большие, голубые. Я бы даже сказала, что настолько большие, что кажутся вечно удивленными и жутко наивными, словно у младенца. Кукольное личико, складная миниатюрная фигура. Из-за внешности ко мне всегда и все относились, как… ну, как к милой дурашке, которую нужно холить, лелеять, одевать в милые платьица и не нагружать прелестную белокурую головку умными мыслями. Тяжелое у меня было детство, да.
Зажав в зубах леденец, решительно двинулась вперед. Трудности возникли уже на входе.
— Кири, вас нет в списках студентов, — сурово произнес охранник, сверившись со своими записями.
— Меня там и не должно быть, я же сказала, я новый преподаватель. Меня ожидает ректор, разве вам не передали?