Отныне я горничная (СИ)

 - Возможно, Вы правы… - прошептал я, продолжив распаковывать пакеты.
 ***
 Примерно через час я закончил. Мы еще поговорили с Ольгой. Она хорошая женщина, улыбчивая, вот только почему-то мне показалось, что сегодня ее улыбка скрывает что-то. Она была натянута, сквозь нее спокойно можно было увидеть боль и стыд. Я хотел спросить у нее об этом, но откинул эту идею. Не знаю почему.
 Ближе к вечеру мне стало плохо: голова разболелась, тело заныло, в глазах начало плыть. Я смахнул все это на усталость, но Саше так не показалось.
 Я зашел к нему в кабинет попрощаться, так как дела свои я сделал и из-за «усталости» хотел побыстрее оказаться дома. Саша сидел за своим письменным столом и что-то печатал. Я очень тихо подошел к нему и, поцеловав в щеку, сказал:
 -Пока. Я устал немного, так что пойду домой, хорошо?
 Саша, оторвавшись от ноутбука, притянул меня к себе и, посадив на колени, поцеловал. Но вдруг резко отпрянул, прикоснувшись рукой ко лбу.
 - Да у тебя жар, милый мой. Ты весь горячий! Почему ты молчал? Я бы тебя раньше отпустил. И вообще, зачем ты продолжаешь у меня работать?
 - Ну, просто… Привык я что ли, не знаю, - проговорил я, стараясь не замечать сильную усталость и головную боль.
 - О, Господи! - взмолился Саша и, взяв меня на руки, понес вниз.
 Саша что-то мне говорил, но я его не слышал. Очень хотелось спать, очень было холодно, очень было плохо. Я закрыл глаза и довольно быстро заснул.
 ***
 Проснулся я уже у себя в кровати. Рядом стоял папа с градусником в одной руке и с лекарством в другой.
 - Тридцать восемь ровно… И где же ты так простыл?
 Отвечать сил не было, поэтому я просто закрыл глаза.
 - Горе ты мое луковое… - прошептал отец и, немного приподняв мне голову, дал жаропонижающее.
 Вот же гадость! Терпеть не могу болеть, особенно пить эти ужасные горькие таблетки. Но, хочешь, не хочешь, а пить придется.
 - Бее… Не давай мне их больше… - скривившись, произнес я. Отец, улыбнувшись, погладил меня по голове и поцеловал в лоб.
 - Горячий…
 С этими словами папа вышел из комнаты. Я слышал, как он кому-то звонил. Доктору, наверное. Но, если честно, как-то все равно. Все еще болит голова и то знобит, то слишком жарко.
 Вспомнился вчерашний разговор с Ольгой. Поговорив с ней, мне стало так легко на сердце. И не потому, что она психолог, не потому, что выслушала, а потому, что… Даже не знаю. Просто разговаривать с ней было так приятно. Если честно, я был готов, что она начнет меня критиковать, мол, я вот такой индивид и влюбился в мужчину. Ан-нет, все вышло как раз наоборот, хоть в ее глазах и было удивление.
 Но не важно, мне понравилось с ней разговаривать. Она вообще мне нравится, как человек, как собеседник, как друг, если можно так назвать, как…
 Лекарство подействовало, и я стал засыпать, как вдруг в дверь кто-то позвонил. Я вставать не стал. Папа сам откроет.
 Вдруг из коридора донесся разозленный голос отца.
 - Ты что здесь делаешь?
 Глава 34. 
 "Что ты здесь делаешь?" - эхом раздается отцовский вопрос у меня в голове.
 Из-за высокой температуры я плохо соображаю, и поэтому, наверно, не могу сразу распознать, кто пришел, хотя голос очень мне знаком.
 - Уходи. Ты больше не имеешь право здесь находиться. Надо было раньше думать! - доносится из коридора разозленный голос отца.
 - Не тебе решать. Ты ничего не знаешь, если бы не ты, все было бы прекрасно!
 - Кто бы говорил! Гуляла больше десяти лет не пойми где, а теперь решила поиграть в лучшую маму на свете и наконец узнать, как же там у твоего Женечки дела? Уходи по-хорошему.
 Господи, кто бы там ни был, на кого бы отец не кричал, но мне хочется тишины. Простой тишины. Но, как назло, обычные препирания перешли в скандал и даже, как мне показалось, что-то упало. Пора поднимать свою больную тушку и как-то успокоить разбушевавшихся взрослых. Шатаясь и спотыкаясь на каждом шагу (настолько не было сил и было плохо), я вышел в коридор. Там у порога стояла Ольга, еле удерживая слезы, и отец. Он старался держать себя в руках, чтоб не натворить дел, крепко сжимая кулаки.
 - Вы чего кричите? - охрипшим голосом спросил я. Горло сильно болит, поэтому я уже чуть тише добавил: - Здравствуйте, Оля. Что-то случилось?
 Конечно, Евгений, случилось. Твой отец ни с того ни с сего накричал на белокурую женщину и велел ей убираться из дома. Но мне настолько плохо, что ничего не хочется делать, даже думать, а только лежать в постели и спать. При этом в полной тишине.
 - Так ты знаком с... Этой?.. - спросил у меня отец, как-то с презрением посмотрев на мою знакомую.
 - Ну, да, кхе-кхе. Она жена старшего брата Саши... - сказал я папе и вновь закашлял. Больше никогда не буду приводить мысли и чувства в порядок под ледяной водой!
 - Значит, Ольга, ты ничего так и не рассказала Жене. Ни о том, что ты его мать, ни о том, что сбежала однажды со своим молодым ухажером, что ни о чем не думая, оставила семью. И да ладно бы только меня! Ты даже о маленьком Жене не подумала... Су...
 Меня как будто водой холодной облили. Все: и усталость, и болезнь - как рукой сняло. Не было больше тех затуманенных мыслей, даже то, что меня знобит и болит голова (наверное, поднялась температура) было совершенно не важно. Я ни о чем не мог думать, кроме как о том, что Ольга - моя мать.