Под небом четырех миров

Из гостиной между нашими покоями послышались шаги, и вошла Аурелия.
— Вика, дорогая, ты готова? — Она с улыбкой подошла ко мне.
Когда выяснилось, что я «та самая», долгожданная, любимая и будущая невестка, Аурелия попросила разрешения говорить мне «ты».
— Да, давно уже.
— Ну и хорошо. Мой сын наконец-то тоже собрался. Ужас какой-то! Он там сам не свой. — Лия села в кресло и стала нервно обмахиваться рукой. — Или я просто отвыкла от него? Он всегда такой психованный?
— Нет, — рассмеялась я и бросила взгляд на притихшего Филю. — Вообще-то это я всегда нервная, а он наоборот — как скала. Невозмутимый и спокойный. Если он рядом, и я чувствую себя спокойнее. Он — моя опора.
— Ну, тогда ладно. В общем, все готовы, и нас уже ждут в Храме Судьбы. Кирин с Латриссой, наверное, уже извелись. — Лия вскочила и стремительно подошла ко мне. — Девочка, я так рада за своего сына! Он ждал тебя больше двадцати лет… Не смейся над ним сегодня, ладно? Он очень нервничает.
— Да я и не собиралась, — растерянно ответила я.
— Ну и хорошо! А то у мальчика руки трясутся, представляешь? Ему пуговицы Ирлейв застегивал.
— А я могу с ним поговорить перед отбытием? По вашим традициям это не запрещено?
— По нашим традициям невеста приезжает в храм отдельно от жениха, и он видит ее уже там. Но у вас все не так, и его дом уже давно тут. Так что можете поговорить. Только недолго, а то нас заждались.
Оставив ее, я прошла к спальне Рила и постучалась. Вошла после разрешения и замерла, глядя на него. На нем был костюм из белого шелка, тоже с серебряной вышивкой, только ее не украшали самоцветы. Белые замшевые сапоги. Жемчужно-белые волосы заплетены в одну тугую косу и перетянуты тонким кожаным ремешком. Самая настоящая ослепительно красивая «кавайная няшка», я бы даже сказала — ошеломляюще прекрасная.
— Привет… — раздался его взволнованный голос, и я вдохнула. Оказывается, я смотрела на него и не дышала.
— Привет. Ты невероятно красивый сегодня…
— А ты у меня всегда невероятно красивая.
И мы продолжаем стоять на отдалении и смотреть друг на друга. И я плавилась от его взгляда.
— Я тебя люблю. Я тебе уже говорила? — произнесла я с улыбкой.
— Нет. Ни разу… Неужели мне нужно было трижды отметить с тобой свадьбу, чтобы услышать это признание?
И мы все так же стоим и не двигаемся, только смотрим друг на друга.
— Можно мне войти? Это не является нарушением ваших традиций?
— Можно… — А сам стоит и не шевелится, только дышит прерывисто.
Ну, я и вошла. И подошла. И за шею обняла, встав на цыпочки. И поцеловала сама, мне-то можно. А он только глухо застонал мне в губы.
— Родная моя, что же ты со мной делаешь? — прошептал он, когда я оторвалась от него. — Я же не доживу до вечера.
Смотрит на меня, а глаза сияют. Только вот его немного потряхивает.
— Потерпи… — И я снова поцеловала его. — Представь, каково мне? Я-то уже замужем, а вот мой муж на мне не женат…
И это сняло напряжение. Рил нежно погладил меня по щеке.
— Я так тебя люблю… Ты для меня все! Мое небо и солнце, моя луна и звезды, мое дыхание и сердце. Без тебя я просто не могу жить…
А я слушала и таяла.
— И я честно тебе говорю, что где бы мы ни путешествовали, во всех мирах и странах, я собираюсь на тебе жениться снова и снова. Чтобы ты была моей женой под всеми небесами, перед всеми богами, — продолжил он.
— Я и так твоя, — тихо рассмеялась я, плавясь от нежности.
— А я твой, только твой…
М-да. Вот никогда я не была сентиментальной, никогда не любила любовные романы и вот такие розовые истории с сюси-пуси. Но когда это говорят тебе самой… Оказывается, никакие это не сюси-пуси. А то, от чего сердце то вскачь несется, то замирает, забыв, как нужно биться.
— Мама, отец, — раздался из коридора голос брата Рила, — растаскивайте их. Иначе свадьбы не будет, а эти двое сейчас сбегут и нарушат закон.
И вот мы в Храме Судьбы.
К алтарю меня вел Альдид. У них так принято, оказывается — невесту сына к алтарю ведет отец жениха. А Эрилив с Ирлейвом стояли и ждали меня. И жрец в белом одеянии с серебряной тесьмой по краю подола тоже ждал.
А потом жрец, седой лирелл, что-то говорил на том языке, которого я не понимала. Закончив свою речь, он требовательно посмотрел на Эрилива, и тот встал рядом с костром. Да, с костром. Алтарь в Храме Судьбы представлял собой большой костер, пылающий синим пламенем. Своего рода вечный огонь. Ровный, без искр и всполохов, без потрескивания, которым всегда сопровождается горение. Тут и гореть-то нечему было. Никаких дров. Может, газ? Не знаю, изучать сейчас возможности не было. И я просто смотрела на абсолютно гладкий белый мраморный пол храма, на котором пылало высокое синее пламя.
— Есть ли среди присутствующих тот, кто может сообщить что-либо о невозможности брака между Эриливом ле Соррель и Викторией Лисовской? — заговорил внезапно жрец на уже понятном мне языке.
Ответом ему была тишина. Только гости, которые допускались в Храм Судьбы, внимательно оглядывались. Через минуту напряженного ожидания Эрилив заметно расслабился, а Кирин и его жена леди Латрисса, очень красивая высокая блондинка с голубыми глазами, довольно переглянулись. Аурелия и Ирлейв молча улыбались. Альдид незаметно пожал мне пальцы, так как он продолжал стоять рядом со мной. А вот князь-человек и его жена Рунеса выглядели несколько растерянными. Они ведь меня впервые увидели только сейчас, в храме. И пару раз я ловила на себе немного удивленный взгляд его светлости князя Ринара. Похоже, в его представлении феи выглядят иначе.
— Эрилив ле Соррель, позволяешь ли ты Судьбе соединить вас с Викторией Лисовской? — продолжил обряд жрец, не дождавшись ответа на свой вопрос.
— Да!
— Берешь ли ты ее в жены на веки вечные во имя Судьбы?
— Беру! — Голос Рила чуть дрогнул.
— Клянешься ли быть ей хорошим верным мужем, надеждой и опорой, оберегать и любить ее и детей ваших?
— Клянусь!
— Виктория Лисовская, принимаешь ли ты в свою судьбу Эрилива ле Сорреля?
— Да!
— Готова ли ты стать женой его на веки вечные во имя Судьбы, во имя любви, во имя жизни?
— Да! — Я ласково взглянула на явно взволнованного Рила.
— Клянешься ли ты быть верной и любящей женой, матерью детей его, хранить и оберегать ваш семейный очаг?
— Клянусь! — У меня даже в носу защипало.
Очень странный обряд, очень! Но что-то в этом определенно есть, хотя слова нам жрец говорит немного разные, но все они об одном и том же.
— Надень брачный браслет на руку невесты своей, и пусть Судьба сообщит нам свое решение, — велел жрец Эриливу.
По кивку жреца я подошла к жениху, и он надел мне на левое запястье ажурный браслет. Ну и, разумеется, я тут же принялась его разглядывать. Интересно же, из-за чего Эрилив переживал, что вдруг мне не понравится. Понравился. Старинное украшение из драгоценных металлов четырех цветов, переплетенных в удивительной красоты ажурном рисунке, просто не могло не понравиться. И, подняв взгляд на Рила, я ему подмигнула и улыбнулась, а он облегченно выдохнул. Оказывается, ждал моей реакции. Обожаю его!
Браслет на моей руке потеплел, и на месте замочка вспыхнула искорка. И в то же мгновение замок исчез, а браслет стал цельным.
— Виктория Лисовская, Судьба признала ваши клятвы. С этой минуты ты законная жена Эрилива ле Сорреля. Прими же и его в мужья и надень ему брачный браслет.
Отец Рила тут же протянул мне второй, мужской, браслет, и я послушно надела его на левую руку жениха. Или все-таки уже мужа? Ужас, я с этими обрядами совершенно запуталась. Вторая искорка, уже на мужском браслете, и снова заговорил жрец:
— Эрилив ле Соррель, с этой минуты ты законный муж Виктории ле Соррель. Можешь поцеловать свою жену.
О как! Меня уже переименовали в ле Соррель…
Впрочем, обдумать это я не успела. Меня действительно поцеловали. Нежно, крепко… Только немного подрагивающие руки Рила указывали на то, как он все это время нервничал.