Братва

– Но и падает в цене, – решил я для профилактики чуток выпустить копи. – И потом, ты не Лукашенко, а я не Ельцин, к чему нам эти понты дешевые?
– А я мыслил, ты поумнее будешь, – жестко заметил Шатун, стирая с лица выражение добродушного веселья. – Ошибся, к горькому сожалению... Твоему, между прочим.
– Ладушки. Говори прямо и конкретно. Чего хочешь?
– Как скажешь, начальник! – по-лагерному съязвил хозяин дома, вальяжно откинувшись в кресле. – Предлагаю заключить взаимовыгодное соглашение о партнерстве. Я контролирую гостиницы «Центральная» и «Уктусские горы», а ты «Большой Урал» и клуб «У Мари». «Кент» трогать не будем – пусть полностью за тобой остается, не возражаю.
– Спасибо, благодетель ты мой, – я хотел рассмеяться, а вышло какое-то карканье.
– Рано благодаришь. Не перебивай и слушай дальше, милейший. Твои «шестерки» и близко не подпускают моих девочек к «Большому Уралу», а это не по-товарищески. Ты уже нагулял жирок, пора и поделиться. Предлагаю такой вариант: ты даешь «зеленый свет» нашим «бабочкам» в свои заведения, а я вашим – в мои. Покатит? Все довольны и смеются!
– Неравноценный обмен. В «Большом» клиентура сплошь долларовая.
– Ты все же хорошенько раскинь мозгами. Всех ваших людей и возможности я знаю от и до – два месяца за вами пасли, а ты о нас, видать, совсем некачественного мнения. Не уважаешь ни на децал!
– Совсем наоборот. Иначе не приехал бы.
– Вот и чудненько! Значит, полюбовно дельце обтяпаем? Или кровавой свары жаждешь?
– Да нет. К чему нам ссориться? Мы же не зеленые отморозки, а люди с понятиями... Какой процент с навара я буду иметь за «зеленый свет»?
– Не будь таким крохобором, Монах! Скупые да жадные долго не живут... За «зеленый свет» я плачу тебе той же монетой. Баш на баш!
– Ладно, Шатун. Я подумаю, посоветуюсь с ребятишками. Единоличные решения нынче не в моде – демократия!
– Заметано, Монах. Посоветуйся. Если какой-нибудь оппозиционер палки мне в колеса вставлять вздумает – шепни только. Мы ему вмиг бесплатную путевку в Сочи сотворим.
Я сосредоточенно-долго гасил окурок в хрустальной пепельнице, решая, то ли сейчас разобраться с неожиданным наглым конкурентом, то ли погодить. В оконцовке решил не суетиться раньше времени. Шатун прав в одном – я совершенно не знаю потенцию его группы. Даже ее численность мне неизвестна.
От настойчивого приглашения коллеги вспрыснуть знакомство и начало прямых двусторонних отношений я уклонился, сославшись на занятость.
– Ну да, тебе же гашиш больше в радость, – ухмыльнулся Шатун, демонстрируя некоторую осведомленность. – А по мне, лучше пшеничной сорокоградусной и нет ничего!
– На вкус и цвет товарищей нет, – философски заметил я, вставая с кресла. – Ладушки, браток. Я прошевелю это дело и дам ответ. Надеюсь на перспективное взаимоприбыльное партнерство. Счастливо оставаться.
– Погоди, – Шатун легко выбросил свое грузное, но явно тренированное тело из объятий глубокого кресла. – Неужто ты думаешь, что я невежа и не провожу дорогого гостя хотя б до дверей?
Оказалось, что мои ребята времени зря не теряли. По-свойски рассевшись в холле за низким круглым столом, они беспечно перемешались с шатуновской братвой и со стороны смотрелись единой дружной компанией.
Уловив я моем взгляде неудовольствие, Цыпа мигом вскочил на ноги. Спросил встревоженно:
– Все путем, Михалыч?
– Все просто замечательно. Поехали.
Ясный безоблачный день был в явном диссонансе с моим настроением, поэтому я плотно задернул шторки в салоне «мерса», отгораживаясь от беззаботного оптимизма природы, и включил кондиционер.
Всю дорогу до «Кента» я хранил угрюмо-сосредоточенное молчание, не желая вводить Цыпу в курс дела в присутствии боевиков. Конечно, я им вполне доверяю, но береженого Бог бережет. В пословицах сконцентрирована мудрость поколений, и я, по мере возможности, стараюсь неукоснительно следовать их рекомендациям в повседневной жизни.
– Мне нужна подробная развернутая информация по Шатуну и его кодле, – сказал я Цыпе, когда мы, наконец, оказались вдвоем в номере гостиницы.
– Война?
– Будем надеяться, что обойдется. Но, как говорится, хочешь мира – готовься к войне.
– А в чем суть наезда? Собираются через наши «стекляшки» паленую водку толкать?
– Нет. До такой степени они еще не оборзели. Планируют потеснить на нашем основном рынке.
– Проституция? Каким манером?
– Шатун раскатал губешки на «Большой Урал» и клуб «У Мари». Девок из своего контингента туда внедрить собрался.
– Он что, козлина, в натуре не просекает, с кем связывается?!
– Это-то и сбивает меня с толку. Чтобы решиться нам солнышко заслонить, надо быть кретином и пуленепробиваемым одновременно. На идиота Шатун вроде не похож...
– Понял. Все разузнаю в лучшем виде.
– Когда ждать результат?
– За парочку дней просвечу их группу не хуже рентгена.
– Ладушки. Действуй, но аккуратно. Не дай Шатуну повод первому разборку начать.
Не слишком доверяясь самоуверенному Цыпе, я звякнул, когда он ушел, старшему оперуполномоченному Инину и поручил ему то же самое задание. По противнику надо вести перекрестный огонь, как учит тактика. Надежнее. Да и сведения, полученные с двух противоположных сторон, будут значительно объективнее и точнее.
Опер, как ему и положено, оказался оперативнее Цыпы, пообещав уже вечером завтрашнего дня разработку по господину Шатунову мне предоставить.
День, добросовестно отработав свою смену, потихоньку начинал передавать трудовую эстафету вечеру.
Пора было подумать о планах на ночь. Платные, а потому не совсем искренние плотские утехи с Мари или Ксюшей меня сегодня не вдохновляли. Желалось чего-то непривычного и незатасканного. Объевшись пирожными, обычно начинаешь мечтать о простом ржаном хлебе.
Вчерашние подвальные воспоминания о театралке Оле даром, оказывается, не прошли, неожиданно реализовавшись сейчас в сильном желании с ней увидеться. Хоть и промелькнуло с той встречи в музкомедии уже девять месяцев, меня, надеюсь, она еще не забыла. Мысль о любопытном гибриде из «цветка лотоса», «колуна» и «всадницы» вызвала у меня улыбку и окончательно утвердила в решении навестить симпатичную любительницу оперетт.
«Мерседес» был на автостоянке. Видно, дисциплинированный Цыпа, чтя субординацию, для своих нужд воспользовался гостиничной «Волгой».
По пути на Радужную я купил у придорожной бабуси букет каких-то тепличных красно-сиреневых цветов на длинных стеблях.
Припарковав «мерс» во дворе Олиной пятиэтажки возле детской песочницы, направился в нужный мне подъезд. Зрительная память меня не подвела. Обитая желтым дерматином дверь была там, где и положено – на первом этаже крайней справа. Да и номер квартиры точно совпадал.
Названивал упорно-долго, уставившись на неприступную дверь, пока не понял, что вконец оборзевшая фортуна опять нахально выставила мне на обозрение свой насмешливый зад.
Но сдаваться без сопротивления не в моих правилах. Поэтому я устроился на скамейке у подъезда с твердым намерением дождаться, когда фортуне надоест, наконец, стоять в такой неприличной позе и она обернет ко мне свое озорное улыбающееся личико.
Хотя было еще довольно светло, уже победно зажглись уличные фонари, не оставляя темноте ни одного шанса застать город врасплох.
Но, когда в космосе скромно затеплились далекие картечины звезд, сразу стало ясно, кто истинный хозяин в подлунном мире. Яркий свет фонарей на этом фоне вечности выглядел вульгарно-смешно, невольно вызывая ассоциацию с Моськой, лающей на слона.
Прохожих становилось все меньше. Прошмыгивали редкие одиночки. Оно и понятно – уличный бандитизм в Екатеринбурге день ото дня все больше свирепеет и размножается со скоростью голодных инфузорий. Если безработица сохранит свой безудержный рост, то грабежи превратятся в будничное массовое явление. Тогда даже мне, хоть и с надежным козырем в наплечной кобуре, будет весьма неуютно рассиживать вот так на скамейке, беспечно любуясь космическими алмазными россыпями.