Араб Пётр Великий
- Языкам, математике, философии, астрономии, навигации, риторике.
- И какие ты знаешь языки? - Усмехнулся, но несколько настороженно визирь.
- Греческий, арабский фарси, турецкий, латынь - я изучал в университете. Кроме них я знал три языка наших островов и чинский. Сам изучил русский. Московитский.
- Московитский?! Русский?! Как?!
- Я был в Московии с Питером Диашем, когда он попал в крепость в царю Василию, а потом его сверг и поставил на трон его брата.
Визирь подскочил, как ужаленный.
- Джироламо! - Крикнул он. - Иди сюда!
В приемную визиря вошёл типичный... венецианец.
- "На нашего Буншу похож", - подумал я, мысленно усмехаясь. Глаза, нос. Не-е-е... НОС. Вылитый Иван Грозный на портретах. Но глаза выдавали в нём Буншу. Халтура, короче, как сказал классик. Но венецианец он был настоящий.
- Вот, Джироламо, лорд-казначей его королевского величества Мандар Саха. Слышал про такого? - С вызовом спросил визирь.
Венецианец посмотрел на меня, помедлил и сказал, приклонив голову:
- Слышал, Альяс Мехмед Паша.
Визирь снова упал в кресло.
- Он не врёт?! - Почти вскричал он.
- Нет, всё, что я слышал про Англию, - правда. - Диаш лорд-представитель, правда? И сейчас возглавляет флот, напавший на франков, да?
Венецианец говорил на португальском.
- Правда, - я ответил на нём же.
- Я баило Баило - посланник. (посланник) Венеции во Франции Джироламо Брагадино. Для меня большая честь, познакомиться со столь юным, но столь одарённым молодым человеком. А как же вы очутились на плоту? Их, кажется называют "брандеры".
Похоже, что Джироламо, слышал всю мою историю. Да он и не скрывал это.
- Я вызвался в группу подрывников брандер и вынужден был напасть и убить охрану плота, но один всё же успел в меня выстрелить, когда я занимался первым. Мне повезло, что порох отсырел и пуля не убила меня.
- И вы убили двоих ножом?!
- Да, - пожал я плечами. - Нас этому учили в военной академии. Это специальное обучение после университета. В Бразилии у Магельянша.
- Это, который открыл пролив в восточный океан?
- Да.
Я стоял, а визирь и венецианец ходили, едва не сталкиваясь плечами.
- Да сядьте вы, наконец, - вдруг сказал Джироламо визирю, и визирь сел, а я прифигел. Вот, оказывается, кто в доме хозяин. Я оглядел каюту и понял, что это каюта не турецкого визиря, а венецианского купца. Очень всё скромно и рационально. Богато, но не по-турецки.
- Так может быть вы что-нибудь знаете про Ост-Индскую компанию и про её э-э-э... Казначейство?
Я "потупил глаза" и произнёс:
- Знаю немножко. Я её казначей.
Теперь сел и венецианец, прямо в моё кресло.
- "Сядут все", - сказал я мысленно.
* * *
Решили зайти, как я не отбивался, сначала в Лиссабон. Там, во-первых, меня знала едва ли не "каждая собака", а во-вторых, не хватало столкнуться носами с кем-нибудь из родственников, заезжавших периодически в стольный град за покупками.
Но мои пленители, узнав, что в каждом представительстве всегда в наличии миллион фунтов золотом, взалкали и потребовали у меня изъять золотой запас "конторы" и поделить его поровну.
Мои доводы, что это - пятнадцать тонн золота, они не слышали. И глаза и уши им застил золотой туман. Они что-то обсуждали, смешивая семитские и арабские слова. Пока они перемещались по каюте я переместился в кресло и успел задремать, но был моментально разбужен.
- Но это же пятнадцать тонн золота! - Возбуждённо выбрасывая каждое слово, сказал венецианец.
- А я что говорю, - сказал я.
- Что вы говорите?
- То и говорю. Пятнадцать тонн. И это только в одном банке.
- О-о-о!!! - Застонал Джироламо. - Что же делать?
- Всё очень просто, - сказал я и моя тихая речь для обоих прозвучала как взрыв. Они снова заметались по каюте.
- Да стойте, же, безумцы! - Смеясь крикнул я. - Именно для этих целей мы придумали банкноты. Не нужно вывозить тонны золота. Мы возьмём часть золотом, а часть казначейскими билетами.