Вознесенная грехом

 
Амо коротко кивнул и вышел. Марселла закрыла за ним дверь, прежде чем полностью повернуться ко мне.
 
Я вскочил на ноги, пытаясь скрыть тот факт, что у меня обезвоживание и я умираю от голода. Я не хотел, чтобы она запомнила меня слабаком.
 
— Это прощание? — я спросил.
 
— Мой отец тебе не доверяет. Он не думает, что ты верен.
 
Я придвинулся ближе, с каждым шагом по моему телу пробегала боль. Я был совершенно уверен, что у меня было несколько сломанных костей, которые нуждались в лечении.
 
— Разве я не доказал это, предав клуб ради тебя?
 
Я бы все отдал за эту девушку, за вкус ее губ, чтобы услышать признание в любви с этих красных губ.
 
— Я так и думала, да, но потом ты попытался убить моего отца. Я видела колотую рану у него на ноге и порез на голове, где ты промахнулся.
 
— Промахнулся? — эхом повторил я, а затем рассмеялся. — Я не промахнулся, Белоснежка. Я решил не убивать его, потому что не мог поступить так с тобой, и это именно то, что я ему сказал. Полагаю, он не упомянул эту деталь?
 
Она задумчиво прищурилась, но ничего не сказала, все еще не желая вонзать отцу нож в спину.
 
— Ты отказался от мести ради меня?
 
— Именно.
 
Но после моего сегодняшнего разговора с Лукой я пожалел, что не прошел через это.
 
— Что насчет следующего раза, когда у тебя будет шанс ударить моего отца ножом? Что ты тогда выберешь?
 
Я, без сомнения, хотел убить его, но пройти через это? Я усмехнулся.
 
— Думаю, ты не понимаешь. Всегда есть только один выбор, и это ты. Если ты не хочешь, чтобы я убил твоего старика, что, вероятно, произойдет только в моих снах, я не буду пытаться лишить его жизни снова. Не уверен, что он может сказать то же самое.
 
— Итак, ты хочешь убить его, а он хочет убить тебя, но вы оба не пойдете на это ради меня.
 
— Более могущественная, чем любая королева, которую я знаю.
 
Марселла вздохнула и коснулась своих локтей недавно наманикюренными ногтями. Блядь. Я хотел ее в своих объятиях. Было физически больно чувствовать ее так близко и не прикасаться к ней.
 
— Чего ты хочешь, Мэддокс?
 
— Тебя.
 
— Но я с багажом. Я Витиелло. Я всегда буду частью своей семьи и даже присоединюсь к бизнесу. Если ты хочешь меня, ты должен найти способ тоже стать их частью.
 
Я рассмеялся, ничего не мог с собой поделать.
 
— Послушай, я за то, чтобы мечтать и ставить высокие цели, но твой старик никогда не примет меня, как часть бизнеса. — я сделал паузу, осознав ее другие слова. — Ты хочешь, чтобы я стал частью твоей семьи?
 
 
— Моя семья часть меня, так что, если ты любишь меня, тебе придется попробовать полюбить и их тоже.
 
Я покачал головой, прислонившись к стене.
 
— Я только недавно отказался от мести за тебя. Переход от ненависти внутренностей твоего отца к любви это большой скачок, который может занять несколько жизней. Даже если я такой же гибкий, как он, я не кот.
 
Марселла закатила глаза и придвинулась ближе, пока не оказалась прямо передо мной. Я не был уверен, как она могла выносить эту вонь, но я был рад ее близости.
 
— То, что мой отец сделал с тобой в детстве, ужасно, и я понимаю твою ненависть. Прощение требует времени. Я просто прошу тебя попытаться преодолеть свой гнев.
 
Я не был уверен, что это вариант, ни для Луки, ни для меня.
 
— Что насчет тебя? Сколько времени тебе потребуется, чтобы простить меня?
 
— Я прощаю тебя, — тихо сказала она.
 
— Прощаешь?
 
— Но я еще не доверяю тебе полностью. Я не могу, не после, случившегося.
 
— Если ты мне не доверяешь, то твой отец точно не будет. — я криво усмехнулся. — Тогда это все-таки прощание.
 
— Нет, — твердо сказала она. Она пристально посмотрела на меня своими преследующими голубыми глазами. Глазами, заставляющими меня хотеть верить в невозможное. — Я ему не говорила. Это касается только нас с тобой. Я хочу, чтобы ты был в моей жизни. Теперь тебе решать, хочешь ли ты этого тоже.
 
Я не хотел ее терять.
 
— Прощать твоего отца это пытка, — я пробормотал, и на лице Марселлы промелькнуло разочарование. — Но я с радостью пострадаю ради тебя. Я собираюсь доказать тебе свою преданность миллион раз, если придется, Белоснежка. Я заслужу твое доверие. Я истеку кровью ради тебя. Я убью ради тебя. Я сделаю все, что угодно, пока ты мне абсолютно не доверишься.
 
— Абсолютное доверие редкая вещь.
 
Мне ничего так не хотелось, как поцеловать ее, но я мог представить, как мерзко я выглядел.
 
— То, что у нас есть, тоже редкая вещь.
 
— Чтобы завоевать мое доверие, тебе придется помириться с моим отцом, с моей семьей. Тебе придется избавиться от своей жажды мести. Ты должен быть на стороне моего отца, потому что я на его стороне, и это не изменится. Ты действительно можешь это сделать?