Стихотворения. Поэмы. Проза

  
На горном леднике (I)
 
 
 
В ясном небе поднимаются твердыни
 
Льдом украшенных, порфировых утесов;
 
Прорезают недра голубой пустыни
 
Острые углы, изломы их откосов.
 
 
 
Утром прежде всех других они алеют
 
И поздней других под вечер погасают,
 
Никакие тени их покрыть не смеют,
 
Над собою выше никого не знают.
 
 
 
Разве туча даст порою им напиться
 
И спешит пройти, разорванная, мимо…
 
Пьют утесы смерть свою невозмутимо
 
И не могут от нее отворотиться.
 
 
 
Образ вечной смерти! Нет нигде другого,
 
Чтобы выше поднялся над целым миром,
 
И царил, одетый розовым порфиром,
 
В бармах и в короне снега золотого!
 
 
 
Злая ли насмешка над людьми в том скрыта,
 
Иль подсказан ясно смысл успокоенья —
 
Если мысль, темнейшая из мыслей, слита
 
С самой светлою из всех картин творенья?!
 
 
  
Вечер на Лемане
 
 
 
Еще окрашены, на запад направляясь,
 
Шли одинокие густые облака,
 
И красным столбиком, в глубь озера спускаясь,
 
Горел огонь на лодке рыбака.
 
Еще большой паук, вися на нитке длинной,
 
В сквозную трещину развалины старинной,
 
Застигнутый росой, крутясь, не соскользнул;
 
Еще и сумерки, идя от щели к щели,
 
В прозрачной темноте растаять не успели
 
И ветер с ледников прохладой не тянул, —
 
Раздался звук… Он несся издалека,
 
Предвестник звезд с погасшего востока,
 
И, как струна, по воздуху звенел!
 
Он несся, и за ним, струями набегая,
 
То резок и глубок, то нежно замирая,
 
Вослед за звуком звук летел…
 
Они росли, гармония катилась,
 
И гром, и грохот, звучная, несла,
 
Давила под собой, — слабея, проносилась
 
И в тонком звуке чутко замерла…
 
А по горам высокий образ ночи,
 
Раскрывши синие, увлаженные очи,
 
По крыльям призраков торжественно ступал;
 
Он за бежавшим днем десницу простирал,
 
И в складках длинного ночного покрывала
 
Звезда вечерняя стыдливо проступала…
 
 
  
Озеро четырех кантонов
 
 
 
И никогда твоей лазури ясной,
 
Сквозящей здесь на страшной глубине,
 
Луч солнца летнего своей улыбкой страстной,
 
Пройдя до дна, не нагревал вполне.
 
 
 
И никогда мороз зимы холодной,
 
Спустившись с гор, стоящих над тобой,
 
Не смел оковывать твоей пучины водной
 
Своей тяжелой, мертвенной броней.
 
 
 
За то, что ты не ведало, не знало
 
Того, что в нас, в груди людей живет, —
 
Не жглось огнем страстей, под льдом не обмирало —
 
Ты так прекрасна, чаша синих вод.
 
 
  
Страсбургский собор
  
 
 
Когда случалось, очень часто,
 
Мне проходить перед тобой,
 
С одною башнею стоял ты —
 
Полуоконченный, хромой!
 
 
 
Днем, как по книге, по тебе я
 
О давнем времени читал;
 
Безмолвный мир твоих фигурок
 
Собою текст изображал.
 
 
 
Днем в отворявшиеся двери
 
Народ входил и выходил;
 
Обедня шла, и ты органом
 
Как бы из груди голосил.
 
 
 
Все это двигалось и жило,
 
И даже ряд надгробных плит,
 
Казалось мне, со стен отвесных
 
В латинских текстах говорит.
 
 
 
А ночью — двери закрывались,
 
Фигурки гибли с темнотой,
 
С одною башнею стоял ты —
 
Отвсюду запертый, немой!
 
 
 
И башня, как огромный палец
 
На титанической руке,
 
Писала что-то в небе темном
 
На незнакомом языке!
 
 
 
Не башня двигалась, но — тучи…
 
И небо, на оси вертясь,
 
Принявши буквы, уносило
 
Их неразгаданную связь…
 
 
  
Висбаден
 
 
 
В числе явлений странных, безобразных,
 
Храня следы отцов и дедов наших праздных,
 
Ключи целебных вод отвсюду обступая,
 
Растут, своим довольством поражая,
 
Игрушки-города. Тут, были дни, кругом,
 
Склонясь, насупившись над карточным столом,
 
Сидели игроки. Блестящие вертепы
 
Плодились быстро. Деды наши, слепы,
 
Труды своей земли родимой расточали;
 
Преображались наши русские печали
 
Чужой земле в веселье! Силой тяготенья
 
Богатств влеклись к невзрачным городкам
 
Вся тонкость роскоши, все чары просвещенья!
 
Везде росли дворцы; по старым образцам
 
Плодились парки; фабрики являлись,
 
Пути прокладывались, школы размножались.
 
И богатела, будто в грезах сна,
 
Далеко свыше сил окрестная страна!..
 
Каким путем лес русский, исчезая,
 
Здесь возникал, сады обсеменяя?
 
Как это делалось, что наши хутора,
 
Которых тут и там у нас недосчитались,
 
На родине исчезнув, здесь являлись:
 
То в легком стиле мавританского двора,
 
То в грузном, римском, с блещущим фронтоном,
 
Китайским домиком с фигурками и звоном!
 
И церкви русские взрастали здесь не с тем,
 
Чтоб в них молиться!.. Нет, пусть будет нем,
 
Пусть позабудется весь ход обогащенья
 
Чужой для нас земли. Пусть эти города
 
Растут, цветут, — забывши навсегда
 
Причины быстрого и яркого цветенья!..