"Фантастика 2024-100". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Да и дела, которые лежат в ящике стола, в отделе, тоже надо закончить. И, теперь уж мне точно никто не помешает втретиться с Волл дэ Марром и вволю почесать язык.
- Вижу-вижу. – Обрадовала меня Марша, встречая на выходе из этого серенького и неприметного здания, в котором обреталась целая служба контроля, управляемая ментатами. – "Годен"?
- Годен. – Я подхватил жену за талию и закружил вокруг себя, в лихом темпе. – Все возвращается, на круги своя. Так что, с понедельника, возвращаю кухню под твое чуткое руководство.
Мы бродили по улочкам города, рассматривая достопримечательности, и пугали бесстыдных, но уже становящихся такими же серыми, парижан, своими яркими нарядами и блестящими глазами. 
Грязная Сена, совершенно не впечатляла, а судя по душку – в ней кто-то сдох, причем уже давно. 
Питерские каналы и мосты, на мой, совершенно не патриотичный взгляд, на добрый порядок милее и более чем на десять – душевнее. А уж с бескрайними берегами родного Иртыша, дикого и вольного, вообще сравнение не в пользу утисканной в каналы, как проститутка в корсет, Сены. 
Только презервативы, разбросанные мимо урн, как напоминание толерантности и сексуальной революции. Слабая попытка украшения города, красивого только на картинке.
Марша со мной была не согласна.
Вдыхая воздух города Дюма и Парижской коммуны, она круглыми глазами смотрела по сторонам, видя только то, о чем говорилось, не замечая того, что творилось.
Множественные лавчонки, с "профильными носами" их владельцев, кучки громко гогочущей молодежи и бесконечные уныло-матерные граффити на стенах.
Полицейские, провожающие нас взглядами, вздрагивали от чужого языка и жались к своим машинам. 
Один-единственный раз, пара молодых патрульных подошла к нам и попросила предъявить документы.
Увидев корочки "Фемиды", широко улыбнулись и отвалили в сторону, о чем-то сообщая по рации своему диспетчеру.
Попытка подняться на Эйфелеву башню, едва не закончилась полным фиаско – очередь из японцев, индийцев и прочих, дважды опоясывала опоры башни и двигалась в час по чайной ложке.
На помощь пришли уже знакомые полицейские, отконвоировав нас через шумную толпу, прямо к лифту и пошептавшись там с местной службой охраны.
Вид сверху, действительно кружил голову.
Марша замерла у перил и словно завороженная, рассматривала город.
А я – любовался ей.
- Останемся здесь на ночь? – Марша сидела напротив меня в маленьком кафе, под открытым небом. – Пожалуйста.
- Выбирай, где остановимся. – Подмигнул я.
Сказки хочется всем.
Жаль, не так мы воспитаны, чтобы целоваться в присутствии лифтера.
Лифт, размером с комнату, собирал постояльцев и развозил их по этажам со скоростью неспешно плетущийся улитки, важно открывал свои зеркальные двери и тихонько шипел в динамиках Азнавуром.
Сделанный под старину, с обилием зеркал, откидными скамеечками и золотыми финтифлюшками, тем не менее, это был совершенно новый лифт, со всеми функциями безопасности. 
Очень интересная модель.
Богатая.
И толпа собралась, вовсе не маленькая – человек 25-ть, не меньше.
Толпа оттеснила нас с Маршей к самой стенке лифта, а нам того и надо – никто не смотрит.
Судорожно дернувшись, лифт замер. Снова дернулся и поехал вниз.
Дернулся и сменил освещение на аварийное.
Азнавур сменился вежливым женским голосом, объясняющим, на трех языках по очереди, что причин для паники нет и надо просто оставаться на своих местах.
Французский сменился английским, английский – русским.
Девушка, отбарабанила обращение на русском языке и добавила неопределенный артикль. 
Ага, тот самый, из анекдота.
Судя по смешкам – русских в лифте было немало.
Лифтер, выражая всем своим видом уверенность, перекрыл доступ к управляющей панели, заложив руки за спину и расставив ноги на ширину плеч.
И мягко сполз вниз, оставив на стенке за собой пятно крови и выбитых мозгов.
Неопределенный артикль зазвучал громко и отчетливо. Запах пороха и отсутствие звука выстрела меня несколько напрягли.
 
Неужто, "Отельный Робин"?!
- Господа! – Голос в динамике принадлежал плохо говорящему по-французски человеку. 
Судя по окончаниям – кто-то из наших братьев-славян. Скорее, даже поляк. Или венгр. А может быть и "хороша, страна Болгария!", но в таком случае, дела совсем плохи.
С болгарским акцентом разговаривал только один человек, пообщаться с которым хотелось "интерполу". Очень давно хотелось. Но, тщетно.
Я знаю, дело по этому "Болгарину" лежит у меня в ящике стола и я над ним как раз работал.
В своем роде, очень честный человек – не играй с ним и все будут живы.
Только требования…
- Я рад вас приветствовать. Меня зовут Мишель. И у меня только две просьбы. Не шумите и не пытайтесь покинуть лифт. Мои люди плохо говорят по-французски, но хорошо стреляют. – При этих словах пятеро разномастных молодых людей и две девушки, растолкав всех, подошли к дверям лифта и обнажили оружие. – Пока я разговариваю с полицией, Вам придется посидеть на полу этого чудесного творения. Не скрою, если мы не договоримся – будут пострадавшие. 
Безукоризненно вежливый, спокойный голос просто завораживал.
Толпа покорно уселась на пол.
Марша потянула меня за собой, но один из "охранников", видя, что я продолжаю стоять, направил на меня ствол своего пистолета и поманил пальцем к себе.
Пришлось поцеловать Маршу в макушку и, осторожно лавируя между сидящих людей, подойти.
- Самый смелый? – Поинтересовался парень на русском и замер с отвиснувшей челюстью, услышав в ответ, куда он может пойти.
Пальчики у него побелели, но кидаться с кулаками на меня он почему-то не решился. 
- Встань на место лифтера! – Потребовала одна из девушек. – И стой ровно. Иначе – первая пуля тебе, вторая – твоей… Девушке.
Ругаться и она не стала.
"Вежливость" – визитная карточка Мишеля Крупинеску, полу-грека, полу-болгарина. Вся его организация, занимающаяся захватами заложников, наркотиками и заказными убийствами – вежлива, внимательна к мелочам, аккуратна и эффектна при исполнении своих акций.
Не знал бы я то, что знаю… Решил бы, что "Отельный Робин" из их числа.
Устроившись рядом с панелью, слегка прикрывая ее спиной от наших вооруженных охранников, вспоминал правила поведения при захвате заложников и уже дважды связался по "лайну" с Аминой, рассказывая о творящемся у нас беспределе.
В ответ узнал, что среди постояльцев отеля – три русских бизнесмена, английская группа гребцов и французский политик, которого выгнала из дома жена, после того как он застал ее в постели с любовницей.
С её, любовницей.
Скандал разгорался не шуточный, но сейчас было не до него: Амина предупредила, что штурмовать лифт – занятие не для слабонервных и, среди парижского полицейского бомонда, таковых смелых не нашлось. 
Так что, ждем, когда "Фемидовские полевики" отработают по схемам и минут через тридцать, будем гулять свободно. 
Слабонервные полицейские, первым долгом озаботились о переговорах. И самым первым вопросом стал "а заложники не пострадали"?
Наши бизнесмены на "великом и могучем", вклинились в разговор и стало очень не уютно – в лифте заорал динамик, прибивая к полу всех, своим ревом.
Через десяток секунд, нас предупредили, что за выкрики с места, если мы не понимаем хорошего отношения, нас будут наказывать.
- Сайд. Меня зовут Мухаммад и я "Обсервер". – Голос в мозгу, спокойный и уверенный, сразу расставил все по местам, просто одним своим присутствием. – Рассказывай, что у вас?
Оперевшись спиной на стенку, принялся повторять диспозицию.
- Семеро из двадцати?! – Мухаммад присвистнул. – Регистрирую наличие оружия у 11 человек.
Передав мне картинку сканирования, Мухаммад затребовал объяснений.