Anamorphosis (СИ)

Джуди бросилась ощупывать раму, и, отыскав под ней щель, чуть не расплакалась от переизбытка чувств. Углубление было достаточно глубоким, чтобы просунуть туда руку и натолкнуться на корешок тетради.
«…Она сказала, что мне нельзя ходить на похороны. Так и сказала «нельзя» — в крайне категоричной форме, конечно, тут же объяснив это беспокойством о моем состоянии в последнее время. После долгих препирательств я все-таки потащился на кладбище. Было очень мерзко, непрекращая шел дождь. Жалко маму девчонки. Да так сильно, что я не решился подойти к ней, чтобы что-то сказать. И что бы я сказал?
«Простите, что не спас вашу дочь?»
Дерьмо.
…я опять пошел на остров посмотреть на эту сраную реку. Как же я ненавижу воду, боже. От одного ее вида так мерзко на душе, что хоть в Данверсе топись. Или в Портере. Или в Крейне. Не понимаю, какого черта в нашем городе столько этих поганых рек, холодных, грязных и омерзительных.
Пока я там ошивался, что-то зашуршало в кустах. Я думал, что туда забрела чья-нибудь собака. Не дай бог еще кто из соседей, но…
Там стояла она. Та чертова девчонка, которую закопали неделю назад. Стояла и пялилась на меня своими круглыми глазами».
Джуди бежала к реке, не помня себя.
Кроссовки мгновенно промокли, утопая в предвесеннем рыхлом снегу. Холод жалил разгоряченную кожу, открытую легкой, летней одеждой. Плети кустарника оставляли на плечах и руках алые полосы.
Она остановилась у переправы, переводя дух. Воздух вырывался из пылающих легких рваными облачками пара.
Деревья спали под снежными шапками, но там, под ними, теплилась жизнь, готовясь пробиться наружу и сделать новый виток. Течение тащило монументальные льдины. Скоро в Новой Англии наступит весна.
За ажуром веток кустарника проглядывалась темная фигура.
На острове кто-то был.
Конец первой книги