"Фантастика 2023-85". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

 
 
Не для Леньки сырая земля,
 
Потому что (виноват),
 
Но я Москвы не представляю
 
Без такого, как он, короля.
 
 
Пели «Полночный троллейбус»:
 
 
Когда мне невмочь пересилить беду,
 
когда подступает отчаянье,
 
я в синий троллейбус сажусь на ходу,
 
в последний,
 
случайный.
 
 
Троллейбус-надежда призван подбирать «всех потерпевших в ночи крушенье…», и тогда
 
 
«боль, что скворчонком стучала в виске,
 
стихает, стихает».
 
 
Песни Окуджавы говорили о любви и надежде, о бессмысленности войны; в них звучала человечность отношений. В простых словах всегда таился глубокий смысл.
Наш праздник закончился, когда день уже уходил вслед за солнцем, хотя в это время лета темнело поздно. Мы растрогались, все были расположены друг к другу и расставались с добрым чувством всепрощения.
Мила Корнеева подошла ко мне.
— Володя, ты меня проводишь? — в голосе ее слышалась не просьба, а какое-то рабское смирение. Меня это смутило, и в душе шевельнулось что-то вроде жалости к ней. Мне Мила нравилась, но душа моя раздваивалась. С одной стороны, я, может быть, из тупой мужской солидарности с Зыцерем, которого она отвергла, обижался на нее за это, но, с другой стороны, я помнил, как ревность задела острой иголочкой сердце, когда она вышла на свидание к Зыцерю, хотя я сам толкал ее на это.
Я проводил Милу до общежития. По дороге спросил:
— Ты знаешь, что Зыцерь уезжает из города совсем?
— А если знаю, то что?.. Это его дело. Хочет — уезжает, хочет — остается, — Мила нервно повела плечами, словно ей стало зябко…
— Так он же из-за тебя уезжает!
— Володя, — Мила остановилась. — Тебе не кажется, что ты переступаешь все границы? Сначала ты меня сватал за него, теперь пытаешься упрекать меня в том, что я его вынуждаю уехать. Я была о тебе лучшего мнения.
И она пошла, не оборачиваясь на меня.
— Мила, постой! — догнал я ее. — Прости меня. Но давай объяснимся…
Она остановилась, повернулась лицом ко мне. В глазах ее стояли слезы.
— Ты мне нравишься, — сказал я. — Я ревновал и тайно надеялся на то, что у Зыцеря с тобой ничего не получится. Но чем сильнее я ревновал, тем больше помогал Зыцерю. А это уже назло себе, а, может быть, от бессилия, потому что предать его я не мог.
— Ну и зачем этот мазохизм? Ты же видел, что мне не нужен никакой Зыцерь.
Мила порывисто обняла меня и прильнула к моим губам в страстном поцелуе истомившейся в ожидании ой любви женщины.
  
Глава 21
 
Повестка в УВД. Серьезное дело. Криминалистическая лаборатория УГРО. Взрывное устройство. Почему экстрасенс «видит» невидимое. Дом, где делали фугас. Почетная грамота.
Как-то я пришел домой поздно. Меня ждала встревоженная мать и повестка с предписанием срочно явиться в УВД.
На следующий день я с утра пошел по указанному адресу, показал повестку дежурному, он куда-то позвонил, через несколько минут вышел старший лейтенант милиции и повел меня на второй этаж. На двери, куда мы вошли, висела табличка: «Начальник УВД О-ской области». Кабинет выглядел внушительно и был, может быть, чуть меньше, чем тот, в котором меня недавно принимал начальник другой серьезной организации. Здесь тоже столы изображали букву «Т», у стены стояли диван и шкаф с книгами; на стене за письменным столом висел портрет Никиты Сергеевича Хрущева, а сбоку, напротив окон, портрет вождя мирового пролетариата.
 
Хозяин кабинета, полный офицер в форме полковника с тремя рядами орденских планок и академическим значком, вышел из-за стола, протянул руку и назвался Степаном Васильевичем.
— Вас зовут Владимир? — уточнил Степан Васильевич.
Я кивнул.
— У нас к вам дело, которое не терпит отлагательств. Возможно, вы сможете помочь. Вас рекомендовали серьезные люди.
Теперь о деле. В городе пытались совершить диверсию. В здании вокзала нашли самодельное взрывное устройство. Неслыханная дерзость… Наши эксперты обследовали каждый миллиметр устройства — ни одной ниточки, за которую можно бы уцепиться, и никаких отпечатков пальцев, что удивительно… Если это станет достоянием гласности, то посеет панику? А через несколько дней должна состояться партконференция.
В голосе полковника слышалась тревога. Еще бы, случись огласка, ему первому достанется на орехи, а в случае нераскрытия, полетит и голова. — Где это устройство? — спросил я. — Мне нужно посмотреть и потрогать, пощупать его.
— У криминалистов, — с готовностью ответил Степан Васильевич. — Сейчас вас проводят.
Он нажал кнопку селекторной связи и попросил секретаршу вызвать подполковника Никитина. Не прошло пяти минут, как в кабинет вошел высокий моложавый подполковник с проницательным взглядом, которым он скользнул по мне, и я понял, что он запомнил меня до деталей. Грудь подполковника тоже украшали орденские планки.
— Вот тебе, Николай Семенович, молодой человек, о котором я говорил. Используй его и посмотрим, что из этого получится. Потом доложишь.
Никитин оказался начальником отдела уголовного розыска. Он повел меня к себе.
Сначала зашли в отдел криминалистики, где сидели несколько человек, а на столах и в шкафах стояло множество пробирок, микроскопы, всякая другая аппаратура, с помощь которой обнаруживаются различные следы, оставленные преступником.
— Товарищ Савин, покажите молодому человеку взрывное устройство, которое нам принесли вчера. Да, и удалите всех лишних людей из лаборатории.
Старший лейтенант Савин попросил остаться только одного криминалиста. Он же поставил на отдельный столик взрывное устройство.
— Как нашли? — спросил я подполковника.
— Принес пассажир, мужчина. Он заметил сумку, которую кто-то «случайно» забыл под скамейкой, и принес в линейный отдел милиции. Там сумку открыли и увидели сверток, а в нем самодельный фугас с часовым механизмом. Запаса времени оставалось не больше получаса. По чистой случайности фугас удалось обезвредить… Хотя бы узнать, где эту бомбу изготовили, — майор с надеждой посмотрел на меня.
— Понятно. А сейчас посидите тихо, — попросил я, трогая устройство с проводами и часовым механизмом.
Говорят, можно научиться ясновидению. Но в таком случае важно научиться видеть не глазами, но и мозгом. Ведь это мозг получает сигналы из внешнего мира и переводит их в привычные нам образы. Если научиться отстраняться от своих мыслей и чувств, то можно свободно услышать или увидеть мысли и чувства в любой точке пространства и времени. Обладая всем этим, я погружался в таинственное пространство безграничной информации без особых усилий, а мои экстрасенсорные способности могли активизироваться от малейшего усилия, если я его направляю в определенное русло.
Я положил руки на фугас и провел, словно погладил, по проводам. В голове появился характерный звон, комната покачнулась и окуталась дымкой. Внезапно все исчезло: и лаборатория, и подполковник Никитин со старшим лейтенантом, и столы с пробирками и аппаратурой, и даже взрывное устройство, которое только что лежало передо мной… Дымка рассеялась, и я ясно увидел картинку:
— Окраина города… Кирпичный сарай, — стал я диктовать то, что «видел». — Стоит особняком от бревенчатого дома с крышей, покрытой оцинкованным железом… Недалеко — высокие заводские трубы… по шоссе движутся медленно машины… параллельно шоссе идет трамвайная линия и заворачивает у следующего дома.