Не время для героев. Том 3
Следующий день был посвящён боям. Конные сражения, состязания лучников, турнир лучших бойцов, парные схватки, одиночные, все против всех! Нахар, видя, как пристально я наблюдаю за индивидуальными схватками, предложил мне показать своё мастерство — и я не стал ему отказывать.
Я провёл пять боёв — и из каждого вышел победителем. В конце пришлось одолеть огромного, выше меня раза в полтора, усатого и совершенно лысого кочевника, машущего здоровенной алебадой словно лёгонькой веточкой. Победить его было не то чтобы легко, и он это знал — после боя дженгер скалился щербатой улыбкой, обнимая меня здоровенной лапищей, и кричал в толпу, что и среди дохляков бывают умельцы.
На четвёртый день мы объезжали окрестные деревушки, благословляя родившихся там жеребят.
На пятый — охотились в степи за сайгураками и кроликами, и нахар подарил мне сокола. Крылатая скотина упорно не желала садиться на кристаллическую перчатку и постоянно «кричала» на меня что, по какой-то причине, очень забавляло Эльхана.
На шестой день в Ишшаре устроили игры — нужно было отыскивать горящие синим пламенем фонари и вытаскивать из них обугленные цветки. А тот, кто отыскал больше, получал возможность весь вечер пировать рядом с нахаром и задавать ему любые вопросы. Я тоже поучаствовал — но победить не пытался, ибо у меня и так была такая привилегия. Зато получил прекрасную возможность исследовать город, и заметил интересную особенность.
Оказалось, что здания из дерева построены лишь на несколько центральных улицах, по которым меня везли во дворец! А вот вся остальная часть города — больше половины, на первый взгляд — оказалась выполнена из…
Камыша! Из толстых связок камыша, обмазанных глиной. А местами — не только глиной, но и навозом.
Что ж, при таких табунах в этом строительном материале у кочевников недостатка быть не должно.
В играх, кстати, удача в тот день улыбнулась здоровенному кузнецу с окраины города. Несмотря на грозный вид, он оказался весьма скромным мужчиной и во время вечернего пира не торопился разговаривать с правителем, так что нахар сам то и дело обращался к счастливцу с пустячными вопросами.
Седьмой день был посвящён свадьбам, коих в городе провели больше шестидесяти, и на многих из них мы с нахаром побывали лично. На прочих присутствовали дети правителя или ханы из совета.
Лишь на восьмой день всё слегка успокоилось, ибо наступило время молитвы. С утра до вечера горожане приходили в храмы возжигать благовония и молиться богине сак’лах, чем занялись и обитатели дворца. Меня тоже пригласили в один из храмов — не особо примечательное деревянное строение безо всяких украшений, с одним лишь деревянным идолом по центру, изображающим голую женщину, и четырьмя жаровнями по углам.
Я провёл ритуал, как объяснил мне нахар, и после оказался предоставлен сам себе. Так что проверил команду на корабле и, убедившись, что всё хорошо, вернулся во дворец.
И лишь на следующий день правитель дженгеров вызвал меня к себе — не для того, чтобы веселиться, а чтобы начать переговоры.
Я не стал ходить вокруг да около, и выложил цель своего визита сразу. Мне требовалась еда, любая, какую дженгеры могли мне дать. Мясо, сыры, злаки, крупы. Взамен я предлагал нахару всё чем располагал — точнее, всё, что обнаружил в казне Ирандера — золото, драгоценные камни, дорогие ткани, оружие, кузнечные технологии.
Но оказалось, что кочевникам ничего из этого не нужно.
— Ты провёл восемь дней, наблюдая за нашей жизнью, владыка Хэлгар, — сказал тогда нахар. — Ты участвовал в ней. Скажи, много ли ты видел украшений и золота?
— Немного, — согласился я.
— А знаешь, отчего так?
— Думаю, потому что вам это не нужно. У вас два главных богатства, и они меряются не драгоценными металлами и камнями.
— Интересно, — сидя на своём троне — простом кресле, на котором были расстелены шкуры — прищурившись, заметил нахар. — И в чём же заключается наше богатство?
— В свободе и табунах прекрасных коней, — без тени иронии ответил я, но Эльхан, оглаживая заплетённую в косу бороду, почему-то рассмеялся.
— Да, молодой владыка, ты прав. Весьма тонко подмечено… Но, тем не менее, ты всё равно предлагаешь то, что нам не слишком нужно.
— Только лишь потому, что я плохо понимал вас и знал, и не взял с собой ничего лучше. Все эти безделушки — пыль, согласен, — кивнул я. — И главное, что я привёз — свою искренность. Её не пощупать руками, не оценить на взгляд, а потому, нахар, я затрудняюсь понять, как продемонстрировать свои намерения. Если бы я мог тебе чем-то помочь, если бы мог показать, что кроме золота и камней я привёз свою дружбу и открытое сердце…
После этих слов нахар внимательно посмотрел на меня, снова прищурился и задумчиво поджал губы.
Это выражение его лица я встречал не в первый раз, и оно означало, что сейчас правитель дженгеров что-то мне предложит. Так и случилось.
— Я, как ты понимаешь, тоже приглядывался к тебе, владыка Хэлгар. Ты молод — но в твоём взгляде есть что-то, что заставляет поверить, что ты не просто случайный человек, получивший власть. Твои люди смотрят на тебя так, словно готовы броситься на собственный меч, если ты прикажешь — но это не страх… Я знаю, как выглядит страх — и это не он… Есть в тебе что-то кроме этой перчатки. Что-то… Что я не могу пока распознать, но что мне нравится… Говоришь, хотел бы доказать чистоту своих намерений?
— Да, нахар.
— Что ж… Мне не нужны бумажки, на которых написаны клятвы — они не значат ничего, если человек не сражался с тобой плечом к плечу, если не спас тебя от смерти, если не помог, пусть даже в ущерб себе. Ты пришёл просить еды — не военный союз, не наших лошадей, а еды. И не для себя, а для своего народа. Это похвально. Но мне нужно, чтобы ты дал кое-что взамен.
— Скажите, что это, нахар, и я приложу все силы, чтобы показать вам, что мои слова — не пыль на ветру.
Эльхан покачал головой, услышав это.
— Ты выучил ваши поговорки, чтобы понравиться мне, верно?
— Парочку, — не стал лукавить я. — Но они так мне понравились, что я увлёкся. В них много смысла, и они красивы.
— Язык у тебя подвешен хорошо, — усмехнулся нахар. — Только это меня и смущает. Я ведь чувствую, что ты сильный колдун. Не только из-за этой перчатки, которой боялись мои предки. — Он снова кивнул на мой артефакт. — Я знаю, что слабак не смог бы отобрать её у прихвостней Ирандера, и не смог бы так спокойно носить. От этой вещи веет такой силой… Но и без всего этого в тебе самом есть дух, сила, что спрятана внутри.
— Вы хотите её? — улыбнулся я.
— Не её. А твой ум. Если ты завладел этой вещью — значит ты сильный колдун. А сильный колдун не может быть глупым или мало знать. Значит, у тебя есть знания. И я хочу, чтобы этими знаниями ты поделился со мной. И… помог кое с чем, чего я не понимаю.
— С удовольствием, нахар.